Вена. Прогулка по лабиринту - Дарья Викторовна Вильке
О последних штроттерах венские газеты писали в пятидесятых годах двадцатого века. Те пережили войны и революции, преследования полиции и «Канальной бригады» и вымерли из-за технического прогресса. Им просто стало невозможно зарабатывать: сточные воды начали фильтровать специальными устройствами, а люди там, наверху, перестали случайно смывать в раковины кольца, ложки и прочую мелочь — сифоны, ситечки и прочие изобретения сделали свое дело.
Сегодня функции «Канальной бригады» переданы австрийскому спецназу (Вена имеет свою собственную антитеррористическую группу — WEGA, Wiener Einsatzgruppe Alarmabteilung). Но, откровенно говоря, бесконечные венские туннели проверяются им редко. Кажется, больше никто не живет в запутанной системе подземных каналов и ходов. Хотя кто знает. Если сесть в кафе «Шварценберг», заказать свою чашку кофе и смотреть из огромного окна, как по Шварценбергплац бегут красные трамваи, вдруг начинает казаться, что он жив, подземный город под твоими ногами.
Катакомбы и склепы
Если и есть что-нибудь несовместимое, так это джаз и католическая церковь. Слушать джаз в готическом соборе — это всё равно что запивать соленые огурцы теплым молоком. Или положить на просфору копченую сардину, отправить в рот и запить кощунственно красным вином. Наверное, поэтому джаз в соборе святого Стефана играют поздним вечером.
Под зрителями — чумная яма и склеп, за спинами музыкантов — большой серебряный крест и архангелы с апостолами. Вначале собор противится, прячет звук в боковых приделах, чтобы мстительно кинуть эхом в сторону сцены — сбить с ритма, заставить хромать.
Нехотя, под строгим взглядом Иисуса с больным зубом и Мадонны — покровительницы служанок, собор сменяет гнев на милость, он выдыхает церковный воздух в джазовом кураже сквозь ажурные решетки кованых ворот, и всё в старом святом Стефане оживает: тихо, чтоб никто не заметил, дрыгают лапами жабы на кафедре мастера Пильграма, яростно отбивают такт змеиными хвостами василиски над входом. Теперь вся старая Вена, кажется, колышется в ритме джаза, поднимается из старых невидимых могил соборной площади: тут и горластые торговки лавандой, и прачки, и палачи, и бродячие артисты. Оживают все, кого когда-то унесла чума и кто до сих пор лежит в глубоких катакомбах под собором…
Кто из династии герцогов и маркграфов Бабенберг, правивших будущей Австрией до тринадцатого века, первым решил, что похоронить с особыми почестями австрийского правителя — означает сварить его, доподлинно не известно. Но дальше так и повелось. Уже Фердинанд Четвертый Габсбург повелел достать свое сердце, словно косточку из лимона, и положить к ногам Девы Марии в церкви святого Августина.
Каждого из высокомерных носатых Габсбургов с тех пор благоговейно вскрывали и вынимали почки, печень и кишки, чтобы они упокоились отдельно от своего владельца. Сердце клали в серебряный сосуд, а самого императора натирали благовониями и до краев наполняли воском. Потом его делили три венские церкви.
Сердце в серебре, словно умершего младенца, несли в Склеп сердец — в зажатую со всех сторон дворцом Августинеркирхе. Туда же в урну клали и монарший язык. Внутренности в медном котелке торжественно хоронили под собором святого Стефана. Под собором, стоящим на кладбище.
Эти жутковатые обычаи Габсбургов словно прибавляют и без того страшному собору жути. Потому что венская смерть, конечно, здесь чувствовала себя как дома. Двери здешних склепов никогда толком не закрывались — точно могилы были слишком неглубоки и усопшие так и норовили выйти. Может быть, оттого, что считались лишь временным пристанищем: покойники в них не задерживались, их очень быстро эксгумировали, чтобы побыстрее принять новых кладбищенских постояльцев. Собор святого Стефана пах тленом — и, кажется, пахнет им до сих пор. Потому что кости бесчисленных жителей города хранятся именно тут.
В соборе святого Стефана
Изображение Христа с западной стороны собора святого Стефана
В народе этот образ называют «Христос, страдающий от зубной боли». Согласно городской легенде, ночью мимо собора шли пьяницы и стали глумиться над Христом: у него такой вид, будто зубы болят. И тут же у самих разболелись зубы.
Часовня Лорето церкви августинцев
Сердце императора Фердинанда по его завещанию было похоронено в Склепе сердец слева от алтаря часовни. Он же ввел в обиход императорских похорон традицию, согласно которой каждому из Габсбургов вынимали сердце и хоронили его в отдельной урне в этом склепе.
Капуцинеркирхе, или церковь Богородицы Ангелов монастыря ордена капуцинов на площади Нойер-Маркт близ дворца Хофбург
Церковь известна своим Императорским склепом, или Kaisergruft, где покоятся императоры из рода Габсбургов и члены их семей.
Наверное, самая соль венского — в катакомбах и подземных склепах; в хозяйстве, которым по-мужски твердо управляет смерть. Так что осмотр подземной кладбищенской Вены нужно начинать перед молчаливым монахом в клобуке, скрывающем лицо, — при входе в Склеп капуцинов.
Он приютил больше семидесяти австрийских правителей, их жен и детей — без сердец и языков, печени и селезенки. Словом, без всего, что нужно человеку при жизни. Их похоронили так, чтобы они смогли собой гордиться, ибо нет ничего слаще для австрийца, чем сознание того, что он однажды превратится в «прекрасный труп».
В этом склепе трижды в неделю ночами бдела Мария Терезия после смерти мужа Франца Стефана Лотарингского — с ним она прижила шестнадцать детей и любила его больше жизни. Когда он умер, она не захотела больше жить, как раньше, и решила отправиться в монастырь. Дети ее отговорили. Тогда она раздарила все драгоценности и платья камеристкам, оделась во всё черное и остригла волосы совсем коротко. Для нее в склепе сделали лифт — тучной правительнице сложно было подниматься по крутым средневековым лестницам.
Однажды она всю ночь проплакала около саркофага мужа, а когда захотела выйти, лифт трижды застревал. «Он не хочет отпускать меня», — сказала она. Через три дня императрица слегла, и с постели ее снесли уже без сердца и языка.
Катакомбы под собором святого Стефана — одни из самых старых в Вене. Гробницы уходят бесконечными этажами под землю, словно это само собой разумеется — опускать мертвых туда, где им и место, в своеобразный венский Аид.
Технически всё это подземное хозяйство смерти было устроено довольно просто: когда очередной склеп оказывался переполненным, его просто замуровывали и хоронили в соседнем. Так под собором и под площадями и кладбищами, окружавшими его, возник бесконечный лабиринт запечатанных склепов. Открыта сегодня лишь малая их часть, остальные подземные