Вена. Прогулка по лабиринту - Дарья Викторовна Вильке

В подземельях под старой церковью святого Михаила на Михаэлерплац возле Хофбурга с ними еще можно столкнуться лицом к лицу. В бесчисленных гробах мирно лежат они, люди эпохи барокко, которая приучила венцев к долгим и помпезным похоронам. Мумифицированные головы в париках, трупы в кокетливых туфлях. Корни Вены прочно вросли в похоронные склепы. Вот старая женщина, а вот невеста — хорошо сохранилось даже свадебное платье и венок на голове.

Самая именитая мумия — поэта Метастазио, он писал либретто к операм Моцарта. А та, перед которой останавливаются все, — неизвестной молодой женщины. Она умерла, будучи беременной, и очертания младенца, заточенного в ее животе, рисуют причудливую, подробную карту смерти.

Здесь — пронизывающий холод, здесь начинается другой мир — мир старых дубовых гробов, разрисованных цветами и черепами, полуистлевших рюшей и эпохи императора Иосифа Второго.

Бесценные свидетели ушедших веков, носители материальной истории, к которым в Вене относятся с легкомысленным пренебрежением. «Денег на реставрацию не выделяют», — сетует экскурсовод-историк. Слишком поздно решили спасать бесценный склеп, где сохранились до наших дней мумифицированные современники Моцарта, — новозеландский жучок и влажность успели уничтожить часть экспонатов. И это в Вене, где существует музей погребальной культуры и культ смерти.

^{Урбан Янке. «Михаэлеркирхе». Плакат издательства Wiener Werkstätte («Венская мастерская»). 1908}

В склепе под церковью Михаэлеркирхе были когда-то похоронены около четырех тысяч человек. Захоронения здесь производились до 1783 года. В 1784 году император Иосиф Второй запретил тут хоронить «по соображениям гигиены». Все, кто покоился в Михаэлергруфт, превратились в мумии, этому способствовала сложная система вентиляции. Сегодня тут осталось около 20 мумий и 250 покойников в деревянных разрисованных гробах…

Двухметровая мумия — длинные пальцы, красивые ногти и ни одного зуба во рту — покоится на не тронутой временем стружке. Так в то время хоронили. Парик почти истлел, а чулки и ботинки можно рассмотреть. Этот мужчина — великан по тем временам — дожил до преклонных лет и был похоронен с почестями. Так же, как и Моцарт, говорит экскурсовод. Все легенды о том, что композитор умер в нищете и его скинули в яму с бедняками — не более чем выдумки равнодушных к материалу биографов. Моцарт был состоятелен, владел домом и штатом прислуги, правда, на момент смерти дела его шли не блестяще, как и не раз до этого. Свободный художник — то густо, то пусто. Но о нищете речи не шло.

Просто за год до смерти композитора император запретил пышные похороны — все эти демонстрации за гробом, могильные камни и прочую мишуру. Поэтому если за гробом Бетховена и Гайдна шла чуть ли не вся Вена, то на похоронах Моцарта присутствовали всего несколько человек. К тому же декретом императора захоронения разрешались лишь после захода солнца, точнее, после закрытия венских кабаков. Чтобы ни один кучер, управляющий похоронными дрогами, не смог бы по дороге к кладбищу завернуть выпить стаканчик, а потом ронять гробы и устраивать прочие безобразия.

Старушка лежит, будто заснула, приоткрыв рот и наклонив по-птичьи голову. Интересно, она мучилась всю жизнь из-за заячьей губы, которую демонстрируют всем желающим осмотреть склеп? А придворная дама в черном платье с рюшами и в модных туфельках — дорогая ткань до сих пор сохранила изысканную набивку, — она болела и заранее приготовилась к смерти или же ее накрыло чумой внезапно и страшно, так, что даже элегантные перчатки с открытыми пальцами не успела снять? А те, на чьи изогнутые кости указывает экскурсовод, думали ли они когда-нибудь, что о них будут просто говорить потомкам: посмотрите, у всей аристократии были ноги колесом, не хватало витамина Д, рахит, а всё от моды на белую кожу?

И напоследок: поэт Метастазио, либреттист Моцарта и придворный драматург. Дожил чуть ли не до ста лет. Нам его не покажут, хоть он и сохранился хорошо. А вот от чего он умер, так и не знает никто. Он умер по меркам того времени глубоким стариком — в 84 года, но очень долго болел, его лечили лучшие придворные врачи, но ни один из них так и не поставил точного диагноза.

Осторожно, двери закрываются. Экскурсовод бренчит огромными старинными ключами. Мы следом за нею поднимаемся наверх, в мир живых. Вздохнуть полной грудью удается, только выйдя снова на площадь перед Хофбургом.

Совсем не городская тишина. У двери валяются садовые сабо с грязной подошвой. Толстый кот дремлет за пустыми цветочными горшками. Около арки, на которой еще сохранились чугунные таблички с номерами квартир, одиноко прислонился к стене красный велосипед. Пустыми глазницами смотрит воин терракотовой армии, по щиколотку вкопанный в землю, — статуя-однодневка у древних стен. Сенная мельница в четвертом районе, недалеко от удушенного перестройками Нашмаркта и речки Вена, — самое старое из сохранившихся светских зданий города. Она помнит времена, когда вокруг шумели леса и бегали медведи.

Попасть сюда непросто. Когда-то стоявшую на бурном ручье мельницу заключил в крепкие объятия жилой блок, и теперь со всех сторон заборы, ворота и запоры. Открыла мне сердобольная владелица эзотерического магазинчика на Шёнбруннерштрассе, когда я сказала, что хочу посмотреть на памятник истории.

Отреставрированная с иголочки мельница теперь больше похожа на выставочный павильон. Под новенькой штукатуркой надежно спрятаны следы страшного пожара, охватившего Вену при первом нашествии турок. Внутри — мебельная фирма. У входа — флаг с логотипом. На стеклах — игривая надпись: «Взламывать бесполезно. Наши деньги — в банке».

^{Вена сквозь решётку времени: загадочная и закрытая}

И всё же тут можно почувствовать прошлое. Вот речка Вена ветвится бесчисленными ручьями, вокруг — леса, рядом — другие мельницы. А где мельницы, там и легенды. Вроде этой. Как-то возвращался мельник домой, и напал на него медведь. Мельник кричал так громко, что на помощь прибежал его батрак и, оседлав медведя, поборол его. В память об этом недалеко от Сенной мельницы еще до недавнего времени стоял ресторанчик «У черного медведя». Кабаки исторически росли вокруг мельниц как грибы после дождя: надо же было крестьянам где-то пропустить кружку-другую пива в ожидании муки. А владельцы кабаков, чтобы увеличить выручку, приглашали «наживку» — девушек легкого поведения. Так вокруг обычных мельниц появлялся целый квартал с ресторанчиками и борделями.

Сенная мельница впервые упомянута в венских хрониках в 1326 году, а построили ее еще лет на сто раньше. Поначалу ее еще называли Каменной —