В плену у нарцисса - Елизавета Анатольевна Павлова

– А зачем тебе общаться с человеком без высшего образования? – процедил сквозь зубы Горденко. Он все еще играл в несчастного, скрывая, как ему приятно было видеть, до чего он ее довел.

Альбина замерла и нахмурилась от неожиданности, она не сразу поняла, к чему он клонит.

– При чем тут высшее образование? Ты о чем?

– А о том, что ты специально пригласила меня на свою дипломную вечеринку, зная, что я не окончил вуз. Чтобы твои дружки там высмеивали меня. Чтобы я чувствовал себя ущербным и униженным.

– Да о чем ты говоришь вообще?! – все еще удивляясь, воскликнула Альбина. – У меня и в мыслях не было тебя унижать.

– В мыслях не было, а унизить получилось первоклассно.

В тот вечер Альбина еще долго убеждала Горденко, что никак не хотела его обидеть. В конце концов, он благосклонно ей поверил и великодушно простил.

Мобильный разрывался на прикроватной тумбе, настойчиво вытаскивая Горденко из глубокого, тяжелого похмельного сна. Не открывая глаза, он рукой нащупал телефон и поднес его к уху.

– Да! – прохрипел он в трубку.

На том конце провода звучал голос одного из самых перспективных его заказчиков:

– Илья, приветствую. Сразу скажу тебе, разговор не самый приятный. Наша фирма разрывает с тобой контракт. Мы передадим проект другой строительной организации. Все издержки по незавершенной сделке мы компенсируем, тут можешь даже не беспокоиться. Я лично возьму это под контроль. Но дальше бизнес между нами, прости, невозможен. Ничего личного, но ты же все понимаешь. Если Станислав Николаевич о чем-то убедительно просит, я не могу пойти ему наперекор.

– Я понял, – сухо ответил Горденко, – я посчитаю издержки и выставлю счет. Удачи с новыми партнерами.

Завершив вызов, Горденко крепко сжал мобильный в руке и какое-то время сидел, уставившись в одну точку.

Это был третий подобный звонок за неделю. Крупные партнеры один за другим разрывали с ним контракты. Видимо, предстояло возвращаться к прежнему местечковому строительству единичных объектов под частные заказы, а это означало увольнение большей части сотрудников и позорное скатывание сразу на несколько ступеней ниже.

Втиснув ноги в тапки и тяжело поднявшись с кровати, Горденко, шаркая и шмыгая носом, поплелся на кухню. Кофеварка уже выцеживала в чашку последние капли ароматного кофе, когда телефон снова зазвонил.

Торопливо шагая в спальню, Горденко случайно выплеснул немного кофе из чашки на ламинат, выругался и схватил мобильник. На дисплее светилось имя, которое он никак не ожидал увидеть.

– Странно тебя услышать. Мне сказали, ты в глухой депрессии.

– Ой, Илья, ради Бога, не делай вид, что тебе интересно, что́ со мной, – голос Вики звучал раздраженно. – Ты просто сгораешь от любопытства и самодовольства, потому что хочешь знать, зачем я тебе звоню.

– Так чем обязан? – уже более сухо спросил Горденко.

– Похоже, в своем топтании в грязных ботинках по человеческим душам ты превзошел сам себя, и за тебя теперь здорово взялись очень серьезные ребята.

– Стоп. Не телефонный разговор. Давай встретимся в нашем баре через час.

– В нашем баре? Не смеши меня, Илюш! Я не помню никаких наших баров.

– Все ты помнишь. Встретимся там через час.

Он положил трубку, оценивающе посмотрел на себя в зеркало, затем отодвинул легко скользящую по направляющим дверцу шкафа-купе и начал внимательно разглядывать висящие там рубашки и джемперы. Он хотел произвести впечатление, хотел увидеть прежнее восхищение в глазах Вики, и да, его сжигало любопытство, остались ли у нее к нему чувства, а уже на втором плане были детали о людях, которые им интересовались. Выбор пал на голубой джемпер (Вике нравились голубые свитера на нем, так как этот цвет удачно подчеркивал его глаза, от которых она была без ума), серые брюки с стиле casual, строгое светло-серое шерстяное полупальто и мягкие спортивные замшевые ботинки песочного цвета. Образ был безупречен.

Из дома Горденко вышел с черного хода, постоянно оборачиваясь. Затем, убедившись, что слежки за ним нет, нырнул в подъехавшее такси, которое умчало его в бар.

* * *

– Прекрасно выглядишь, – Горденко только что влетел в кафе и приземлился на кресло за столиком у окна напротив Вики. Он так и задумал – немного опоздать, стремительно появиться перед ней и поймать ее первую реакцию.

– А ты ожидал увидеть, высохшую от слез по тебе, почерневшую старушку? – иронично спросила Вика, отхлебнув свой американо. В ее голосе, взгляде, движениях читались холод, отчужденность и как будто бы даже брезгливость. Ни о каких прежних чувствах не могло быть и речи. Это совсем не понравилось Горденко. Напрасно он отпаривал голубой джемпер.

– Ну зачем ты так? Ты всегда отлично выглядела. Этого у тебя не отнять.

– А ты всегда опаздывал. И этого у тебя не отнять.

– Ну что ж, – вздохнул Горденко, – разговор, похоже, не клеится. Может, сразу к делу?

– Тобой интересуются очень серьезные люди. Они как-то вышли на меня.

– Детали в студию, пожалуйста, – стараясь казаться спокойным и неунывающим, потребовал Горденко.

– Ко мне домой приходили сыщики из детективного агентства, больше похожие на братков из 90-х. Я хотела уж было полицию вызвать, но, когда поняла, что разговор о тебе, любопытство перебило страх.

«Значит, я ей не так безразличен», – промелькнуло в голове у Горденко, и легкая ухмылка заиграла на его губах.

– Продолжай, – нетерпеливо поторапливал он.

– Они как-то узнали, что я лечила депрессию. Спрашивали, не ты ли довел меня до такого состояния. Говорили, что хотели бы сообщить об этом следователю, который ведет твое дело. Рассказали мне про Альбину. У меня до сих пор мурашки по коже, потому что я знаю, каково ей было. Я понимаю очень хорошо, что́ она пережила. Наверное, ты в курсе, что я виделась с ней, что мы говорили о тебе.

– Знаю, – коротко ответил Горденко, не желая развивать эту тему. – Что ты им сказала?

– А что мне надо было говорить? Рассказать о том, что́ ты со мной сделал? Как сводил с ума своим враньем, а потом еще меня же выставлял виноватой? Как, чтобы я думала, что ты ушел от Жанны, ты снял квартиру и делал вид, что живешь там, выдумывая всякие отговорки, лишь бы я к тебе не переехала? Как я потеряла хорошую работу, разорвала отношения с мужчиной, который меня любил, как попала в больницу, как лечила тяжелую депрессию и как чуть не покончила с собой из-за тебя? Ты хотел, чтобы