Любовь как архетип. Глубинный взгляд на отношения - Наталия Александровна Павловская

Напомню: в притче, которая приводится в Евангелиях от Матфея и от Луки, человек высокого рода отправляется получить в свое правление новые земли и оставляет троим работникам средства на время своего отсутствия. Один из них активно пускает средства в оборот, рискует и получает большую прибыль. Второй обращается с порученными ему средствами аккуратно, но тоже использует их, как говорят финансисты, следуя консервативной инвестстратегии, и немного приумножает. Третий же, опасаясь попасть впросак и потерять то, что ему выдали, надежно прячет средства и сохраняет их. Когда хозяин возвращается и получает, скажем так, отчет о проделанной работе, он гневается именно на третьего, осторожного работника, в наказание отнимает то, что пожаловал ему, и отдает первому, дерзкому и активному.

Казалось бы, непонятно, что пошло не так у предусмотрительного и бережливого? Из контекста притчи ясно, что в образе хозяина изображен Всевышний в своем земном воплощении. Это в христианском дискурсе, а в дискурсе психоаналитическом – это образ Самости, нашего глубинного центра личности, который требует становиться собой, проявляться во всей возможной полноте. И как пишет философ Николай Бердяев в книге «Самопознание»[10]: «Бог (а в нашем контексте – Дух, потенциал нашей личности) ждет от человека дерзновенного творческого акта». Нет веры – в мир, в себя, в любовь – без дерзновения, без риска. В упомянутой притче хозяин своим примером (тем, что он идет покорять новые земли) дает идею такого дерзновения.

Когда я при первой встрече уточнила, что же все-таки не устраивает Арину в ее текущей жизни, она сказала: «Где-то в глубине души я чувствую, что это не моя полная жизнь, что мои достижения и комфорт вызваны не желанием открыть новую себя, а желанием не потерять и не проиграть. От этого я перестаю любить и ту жизнь, которая у меня есть. И еще у меня есть странный симптом: мне часто трудно дышать. Особенно когда все складывается успешно на работе или в отношениях. Хотя медицинские обследования показывают, что физически со мной все нормально».

Мы с Ариной, конечно, переосмысляли ее личную историю, пробовали разные творческие методы налаживания контакта со своим внутренним миром и вытесненными желаниями. Казалось, что ее внимание было больше сосредоточено в ее профессии, самовыражении в карьере. Но через несколько месяцев она неожиданно для себя влюбилась. С точки зрения практичного разума сказать, что ее избранник не подходил ей, – это ничего не сказать. Он был абсолютной противоположностью всему ее опыту и ее установкам о том, каким должен быть достойный мужчина в ее жизни. Прежние мужчины стандартно, предсказуемо ухаживали – этот считал глупыми и пошлыми традиционные жесты внимания. Прежние мужчины были примерно из одного с Ариной круга и в основном выше нее по материальному и карьерному положению – этот был вообще из другой среды и с другой системой координат успеха-неуспеха. Прежние мужчины на свиданиях обсуждали понятный набор тем с примерно понятной Арине точки зрения – этот был будто инопланетянином, который не знал того, что «у всех на устах», а о том, что знал, выдавал такое мнение, словно вырос на луне. Разумеется, мама и подруги Арины единогласно забраковали избранника. Но мало того, когда Арина, поддавшись их мнению, перестала проявлять инициативу в общении с ним, он и сам отошел в сторону: «Нет – значит, нет». У него была своя задача, свой жизненный план, свой творческий проект, и он сказал, что любит Арину, но не будет подстраиваться под ее ожидания и не хочет, чтобы она подстраивалась под его жизнь.

На нашей очередной встрече Арина делилась своим ошеломлением: вместо ожидаемого для нее в такой ситуации разочарования, обиды, депрессии, желания вернуться к прежнему предсказуемому, безупречному, «на отлично» жениху она чувствовала небывалый подъем сил, трепет и какой-то неизвестный ей ранее кураж. Она сказала: «У меня такое чувство, будто мне дается шанс перейти на следующий этап жизни другим, новым человеком. С этим мужчиной я увидела такую себя, о которой не подозревала и в которую будто влюбилась сама, хотя признаю, что я еще не до конца узнала ее».

Далее вкратце: через некоторое время Арина, изумляя саму себя, придумала смелый проект собственного небольшого бизнеса, который как раз лучше всего было бы реализовать в той богатой этнографическими сокровищами глубинке, где обосновался ее возлюбленный. Она почувствовала восторг от своей самостоятельности – принятия решений и собственного уникального взгляда на мир, уволилась из мегакорпорации и даже не только символически, но и буквально, на уровне телесных ощущений, задышала полной грудью.

Я бы слукавила, если бы сказала, что все проходило без сучка и задоринки – и в бизнес-начинании Арины, и в ее отношениях с избранником. Но ни одна инициация не проходит легко, без усилий, сомнений и потерь, иначе это просто имитация и никакой внутренней трансформации не происходит.

Любовные истории действительно могут быть нашими инициациями, если мы придаем им должное значение в своей душе. Переживание первой или какой-то особой любви у каждого свое. Для кого-то это первая юношеская влюбленность, для кого-то такое может произойти и в зрелом возрасте: когда мы впервые встречаемся не просто с влюбленностью, с симпатией или с влечением, а именно со всеохватывающей любовью. Это может быть первый возлюбленный или возлюбленная, а может быть человек, который вошел в наше сердце уже после нескольких браков. Эти особые отношения могут быть связанными с первым сексуальным опытом, могут и не с первым, но с каким-то небывалым, особенным, а могут и вовсе быть платоническими.

Главное определение, почему мы можем считать такой опыт, такую историю инициацией, – это переживание, после которого мы уже не будем прежними.

Религиовед и историк Мирча Элиаде исследует тему инициаций в разных культурах и приходит к выводу, что ритуалы перехода можно подразделить на три типа.

Первый – коллективные, они преимущественно проводятся в общинах для мальчиков, юношей с целью посвящения их в состояние взрослого мужчины.

Второй тип – индивидуальные, они бывают и для мальчиков, и для девочек, для мужчин и женщин, они связаны с личными моментами в жизни каждого: рождением, наступлением физиологических признаков взросления, смертью.

И третий тип – мистическое посвящение. Этот ритуал перехода далеко не для всех. Он необходим либо когда возникает особая задача духовного роста (посвящение в более высокий статус тайного, эзотерического знания), либо если старейшины социальной группы наблюдают особый Зов, призвание отдельного человека, либо если сам человек чувствует свой персональный Зов к изменениям. Мистическое посвящение больше всего характерно для культур, которым присущ феномен шаманизма, мистицизма.

Переживание особой любви вполне соответствует этому высшему типу мистического посвящения, инициации. Оно случается не со всеми, это действительно уникальный призыв души. Это чувство, которое не определяется дежурными приветствиями некоторых вполне благополучных супругов: «Ужин в микроволновке. Люблю тебя. Смайлик с сердечком»; «Всё, пока, я на работу, буду поздно, люблю тебя». – «И я тебя, не забудь оплатить интернет» и подобное. Хорошее, ценное и важное. Но не инициальное. Инициальная история делит жизнь на до и после. Как и в эзотерической инициации, это событие может произойти, только если душа открыта, когда есть потенциал принятия, готовности пойти на испытания, даже страдания, на что-то неизведанное.

С точки зрения реальной повседневности такие истории могут иметь счастливый финал и сохраняться на всю жизнь, а могут приходить лишь на время, оставляя нас с переживанием счастья и сокрушенности, благословения и поражения одновременно.

У поэта, художника и мистика Джебрана Халиля, поэма которого цитировалась выше, есть повесть «Сломанные крылья», в которой он описывает собственный опыт первой инициальной любви. Будучи возвышенным юношей, он полюбил прекрасную девушку. Особым чувством они признали, что их души созданы друг для друга. Но авторитарный и коррумпированный архиепископ сумел манипулировать чувством долга перед общиной благочестивого и состоятельного отца девушки и убедил отдать ее