Философия как высшее удовольствие - Платон

⁴⁶ Прямизну таким же образом определяет Эвклид (Elem. in.): εὐθεῖα γραμμή ἐστιν, ἣτις ἔξ ἴσου τοῖς ἐφ᾽ ἑαυτοῖς σημείοις κεῖται.

⁴⁷ Эти же роды движения различает Платон и в «Теэтете»: «Скажи мне, называешь ли ты движением то, когда предмет переходит из места в место, либо когда вращается в том же месте? – Называю. – Так пусть будет это один вид. Но когда, находясь в том же месте, стареет он, делается либо черным из белого, либо жестким из мягкого, или изменяется иным образом, – не сто́ит ли назвать это другим видом движения? – Мне кажется. – Да и необходимо. Так я полагаю два вида движения: изменение и перехождение».

⁴⁸ Изменяющееся, то есть ἀλλοῖον ἢ αὐτό ἐστι γιγνόμενον. Это выводится, конечно, из того, что единое, как скоро становится оно отличным от своей природы, не может уже казаться единым.

⁴⁹ Находясь в том же, сознаешь, что находишься в том же; но сознавая это, знаешь, что уже находился в том самом. Таким образом, мыслью о нахождении в том же как бы двоится – следовательно, уничтожается – самый закон тожества; а отсюда вытекает заключение, что одно, как одно, не может находиться в двух моментах того же.

⁵⁰ Парменид полагает, что одно не отличается от отличного; потому что иначе оно само сделается отличным, тогда как природа одного чужда всякого отличия. То есть что́ – одно, то, по тому самому, что одно, не может отличаться от другого.

⁵¹ Τὸ ἓν καὶ ταὐτόν, по разумению Парменида, различаются тем, что ταὐτὸν возможно для чего-нибудь, и для всякого; но все эти ταὐτὰ, принадлежа многим, составляют многое, а не одно, и к одному приведены быть не могут.

⁵² Парменид умозаключает так: одно, говорит, если будет то же с собою, никак не защитит своего единства; потому что принятое им то же будет от его природы отлично; а двум отношениям в одном сходиться нельзя. Философ хочет сказать, по-видимому, то, что одно бесконечно; как бесконечное, оно чуждо всякого отношения, – безотносительно; будучи же безотносительным, ему нельзя терпеть тожества; следовательно, одно само с собою не тожественно.

⁵³ Что одно не может быть подобно ни себе, ни другому, Парменид доказывает это тем, что оно даже не может получать вообще никаких свойств, – ни подобного себе, ни не подобного; потому что всякое свойство было бы нечто иное в отношении одного, следовательно, им уничтожалось бы одно. Притом, получив свойство подобного, оно было бы вместе и одно, и подобное; стало быть, не было бы ни тем, ни другим, потому что одно не есть подобное, и подобное не есть одно.

⁵⁴ Мысль Парменида та, что каждый временный момент всегда должен быть этим, а не другим моментом. Что́ есть, то́ так и надобно понимать, как есть, что́ имеет быть, то́ – как имеет быть, что́ происходит, то – как происходит. Все эти временные явления различны, и каждое имеет свой собственный смысл, которого оно никогда не теряет. Но бывать – что также есть временный момент, – значит переходить из состояния в состояние, и такое значение должно удерживать равным образом постоянно. Удерживая же это значение, понятие бывания заключает в себе и молодость, и старость, – все возрасты и временные состояния жизни. Отсюда бывающее – и моложе, и старше себя, и равновременно себе.

⁵⁵ Объясняя значение приводимых здесь Парменидом моментов времени, Прокл (t. VI, p. 243) говорит: ἑκάστῃ γὰρ (χρόνου διαιρέσει) – συντέτακτα, πλῆθος οῖκεῖον, οὖ τὸ μὲν ἄκρον κατὰ τὸ ἦν, τὸ δὲ μέσον κατὰ τὸ γεγоνέναι, τὸ δὲ τελευταῖον κατὰ τὸ ἐγίνετο· καὶ τῇ κατὰ τὸ παρὸν ἄλλο δεύτερον, οὖ τὸ μὲν κυριώτατον χαρακτηρίζεται τῷ ἔστι, τὸ δὲ μέσον τῷ γέγονε, τὸ δὲ τελευταῖον τῷ γίγνεται· κατῇ κατὰ τὸ μέλλον ἄλλο τρίτον, οὖ τὸ μὲν ὑφηλότατον τῷ ἔσται, τὸ δὲ ἐν μέσῳ τεταγμένον τῷ γενήσεται, τὸ δὲ τελευταῖον ἀφοριζεται τῷ γενηθήσεται· καὶ οὕτω δὴ τῶν τριῶν τούτων ὁλοτήτων αί τρεῖς τριάδες ἔσονται προςεχῶς ἐξηρτημέναι, πᾶσαι δὲ αὖται τῆς ἑαυτῶν μονάδος. Употребленная Платоном формула будущего второго γενηθήσεται возбуждала недоумение некоторых филологов, ибо не встречается ни в каком другом месте. Но так как аорист ἐγενήθην, от которого она произведена, довольно употребителен, то недоумение их в этом отношении излишне, тем более что Платон часто подражал слововыражению дорических философов. Различие между γενήσεται и γενηθήσεται состоит в том, что первое, как произведенное от настоящего, означает продолжительность будущего действия, а последнее, сродное с аористом, выражает однократность его. Так именно различаются будущие в Gorg. p. 509 D; Criton. p. 54 A; De Republ. VIII, p. 568 D et al.

⁵⁶ Этим вопросом Парменид предуготовляет себе путь ко второму отделу исследования; потому что во втором отделе рассматривается, что если τὸ ἓν предположить существующим, εἶναι, то какое значение надобно будет соединить с этим существованием, с этим εἶναι, и какие следствия проистекут из того предположения.

⁵⁷ Ничто из того, что действительно есть, в «одном» не примечается, т. е. никаких свойств, принадлежащих вещам конечным, в нем не найти. Те предикаты, которые признаны чуждыми «одного» абсолютного, взяты от вещей, определенных пространственными и временными отношениями; если же они и прилагаются к тому одному, то не могут быть приписаны ему в смысле собственном. Посему, так как доселе шла речь об одном абсолютном, то и понятно, почему те предикаты были от него отвлекаемы: они свойственны только природам конечным, а τῇ οὐσία, как бесконечному, не свойственны. Что же именно свойственно ему помимо этой метафоры, – откроется во втором отделе речи.

⁵⁸ Во второй части рассуждения, простирающейся до p. 155 E, природа бытия, οὐσίας, связывается с одним так, что есть, ἔστι, берется в полном своем значении и одно становится причастно сущности, οὐσίας μετέχει. Быть, εἶναι, у Платона есть не что иное, как существовать по известному закону, в известном условии и под известною формою. Стало быть, теперь на очереди вопрос: что должно следовать, если будет положено, что есть конечное одно?

⁵⁹ Доказав, что природа τοῦ ἑνὸς ὄντος состоит из двух частей и потому есть нечто целое, так