Предварительные материалы к Теории Девушки - Тиккун

С точки зрения антропологии, Девушка является живой реализацией абстракции. Она стремится к идеалу абсолютной непроницаемости для времени, а также для пространства, окружающей среды и истории. В результате Девушка – это скрытие всех процессов. Всё, что стремится переместить границы окаменевших образов Спектакля, вызывает у неё ненависть.

Девушка не перестаёт повторять: она хочет быть любимой такой, как она есть, то есть как небытие, которым она является.

Девушка – это живая и непрерывная интроекция всех возможных подавлений.

«Я» Девушки – это женский журнал.

Ничто в поведении Девушки не имеет своих собственных причин, всё подчиняется господствующему определению счастья.

В конечном счёте Девушка фетишизирует «любовь», чтобы не подниматься до осознания полностью стандартизированной природы собственных желаний.

«Мне до пизды свобода, пока я счастлива!»

Девушка купается в дежавю. Для неё первый раз прожитое – это всегда как минимум второй раз представленное.

«Призрачная модель киногероев предвосхищает объятия подростков и адюльтер» (Хоркхаймер, Адорно, «Диалектика просвещения»)[20].

В действительности не было никакого «освобождения нравов», а было лишь устранение всего, что являлось преградой тотальной мобилизации[21] желания на службу товарному производству. «Тирания удовольствия» провозглашает не удовольствие, а тиранию.

Девушка умеет делиться чувствами.

В мире Девушек половой акт предстаёт матрицей всякого опыта. Девушка «удовлетворена жизнью», по крайней мере, так она говорит.

Девушка устанавливает отношения лишь на основе отчуждения и дурной субстанциональности, так что такое объединение может только разделять.

Девушка оптимистична, радостна, позитивно настроена, довольна, полна энтузиазма, счастлива; другими словами, она страдает.

Девушка производится там, где нигилизм начинает говорить о счастье.

Девушка – это оптическая иллюзия. Издали она ангел, а вблизи – она демон.

Девушка не стареет, она портится.

Достаточно хорошо известно, чтó Девушка думает о беспокойстве.

Воспитание Девушки идёт в обратном направлении по отношению ко всем иным формам воспитания: немедленное совершенство, изначально присущее молодёжи, а дальше – усилия, чтобы поддерживать себя на вершине этой изначальной ничтожности, и, наконец, крах перед лицом невозможности повернуть время назад. При виде издалека небытие Девушки выглядит относительно пригодным для обитания и иногда даже комфортабельным.

«Любовь, Работа, Здоровье».

«Красота» Девушки – это никогда не уникальная красота её самой, не её неповторимая красота. Наоборот, это красота без содержания, абсолютная и освобождённая от всякой индивидуальности. «Красота» Девушки – это лишь её внешность. И потому она не может говорить без придыхания о «красоте», поскольку её собственная никогда не является выражением сущностного своеобразия, но чистой и призрачной объективностью.

Девушка воздерживается от того, чтобы творить зло. Как она воздерживается от того, чтобы творить добро. В этом её нигилизм. И в этом её сатанизм.

«Основное идеологическое смешение между женщиной и сексуальностью… только сегодня приобретает всю свою полноту, так как женщина, некогда порабощённая, как секс, сегодня “освобождена”, как секс… Женщины, молодёжь, тело, высвобождение которых после тысячелетий рабства и забвения составляет поистине самую революционную возможность и, следовательно, самый основательный риск для любого установленного порядка, интегрированы и вновь объединены “мифом эмансипации”. Женщинам дают возможность потреблять Женщину, молодёжи – Молодёжь, и благодаря этой формальной и нарциссической эмансипации успешно предотвращают их реальное освобождение» (Жан-Триссотен[22] Бодрийяр, «Общество потребления»)[23].

Девушка являет собой недвусмысленную модель этоса мегаполисов: холодное сознание, живущее в изгнании в пластиковом теле.

«Слишком круто!!!» Вместо того чтобы говорить «очень», Девушка говорит «слишком», и в действительности она столь незначительна.

В жизни Девушки нет ничего, даже в самых дальних уголках её личной жизни, что избежало бы отчуждённой рефлексивности, кодификации и взора Спектакля. Эта личная жизнь, усеянная товарами, вся целиком отдана во власть рекламе и полностью социализирована, но социализирована в качестве личной жизни, то есть она со всех сторон подчинена искусственным общим стандартам, которые не позволяют ей выразить себя. Для Девушки наиболее сокровенное является также наиболее публичным.

Девушка загорожена своим телом, оно является и её миром, и её тюрьмой.

Физиология Девушки – это агрессивное прикрытие её дурной субстанциональности.

Разумеется, девушка начинает с того, что сама себя осознаёт с точки зрения голой жизни[25], то есть жизни сугубо частной и всецело антиполитической. Поэтому она худшая из Блумов.

Женственность была рождена на руинах Женщины.

Девушка желает Девушку. Девушка – это идеал Девушки.

Девушка живёт с той же перспективой, что и Техника: абстрактного одухотворения мира. Девушка стремится выразить самореферентную замкнутость на себе самой и систематическое игнорирование недостатков. Именно поэтому она лишена каких‐либо недостатков, равно так же, как она лишена каких‐либо достоинств.

Тело Девушки не связано ни с какой интимностью, оно является лишь чистым знаком.

Первобытный человек трансформируется для того, чтобы отличаться от остальных, Девушка – чтобы соответствовать.

Девушка методически реинвестирует всё, от чего она была освобождена, в чистое рабство (было бы неплохо, например, задаться вопросом о том, что современная женщина, достаточно неприятный подвид Девушки, сделала со «свободой», завоёванной для неё в битвах феминизма?).

Девушка – это символ своей собственной программы, в которой всё должно быть в строго установленном порядке.

Девушка обозначает самоликвидацию всего остального, из чего состоит Блум. Вся интимность Девушки была социализирована, и на этом всё.

Сексуальность является настолько же важной для Девушки, насколько каждый её половой акт является ничтожным.

Тавтологическая сущность красоты Девушки держится на том, что она принимает во внимание не какую‐либо несхожесть, а исключительно свой идеальный облик. Потому она столь яростно отвергает своего предполагаемого адресата, даже если он свободен в своей глупой вере, что она адресована ему. Девушка устанавливает пространство своей власти таким образом, что, в конечном счёте, не остаётся способа приблизиться к ней.

В Спектакле мужественность обозначает лишь женственность мужчин.

Девушка обладает сексуальностью в той мере, в которой всякая сексуальность является чуждой для неё.

Девушке достаточно её задницы, чтобы у неё установилось чувство неповторимого своеобразия, а её тело занимает место её внутреннего «я».

Девушка настолько психолог, что ей удаётся сделать себя столь же плоской, как объект психологии.

Девушка – это та, кому сама её сущность предписывает сокращать метафизическую трагедию смертности до простого технического вопроса: какой из кремов против морщин наиболее эффективен? Самое трогательное свойство Девушки – это, безо всякого сомнения, маниакальные усилия достичь в своём внешнем виде окончательной нечувствительности ко времени и пространству, к своему окружению и к истории, быть всегда и везде безупречной.

Робер Дуано. Витрина

Разумеется, поскольку эротизм представляется Девушке во всей