Как я строил ТехМаш II - Сим Симович

Золотой «Дюпон» выдал свой фирменный, сочный щелчок. Звонкий металлический звук легко прорезал утреннюю тишину огромного пентхауса, расположившегося на тридцать четвертом этаже новосибирской штаб-квартиры корпорации «ТехМаш».

Крылов слегка прищурился от яркого солнечного луча, мазнувшего по изящной гравированной крышке дорогой французской зажигалки. Глава финансово-промышленной империи неторопливо поднес пляшущий язычок пламени к кончику крепкого «Кэмела» и сделал первую, самую вкусную глубокую затяжку.

Терпкий, великолепно выдержанный табак привычно обжег легкие, моментально проясняя мысли и выстраивая их в четкую рабочую линию. Утренняя сигарета давно превратилась из простой привычки в своеобразный ритуал запуска сложнейшего мыслительного процесса.

За панорамными стеклами от пола до потолка в строгой, геометрически выверенной красе расстилался июньский Академгородок образца тысяча девятьсот девяносто четвертого года. Утреннее светило щедро заливало золотом пушистые макушки вековых сосен, пробивалось сквозь идеальные аллеи и отражалось в зеркальных фасадах новых лабораторных корпусов. А где-то там, на самом горизонте, за полосой густой сибирской тайги, ровно и без единого сбоя гудела Сырьевая и валютная биржа.

Эпоха дикой гиперинфляции благополучно сдохла. Сгорела дотла вместе с последними тюками стремительно обесценившихся советских фантиков, которые пустили на растопку прямо в торжественном зале полгода назад. Теперь балом правил сибирский расчетный чек.

В простонародье новую, пугающе твердую валюту ласково прозвали «крыловкой». И эта хрустящая бумажка с водяными знаками и защитной голограммой намертво вгрызлась в международные клиринговые площадки. От педантичного Цюриха до суетливого Сингапура финансовые воротилы с уважением смотрели на котировки сибирского чека.

Еще бы им не смотреть. Четыреста пятьдесят тонн отборного золотого запаса, бесперебойно качающие нефть вышки Тюмени и непрерывный поток стального проката с Урала держали финансовый стандарт хваткой матерого, почуявшего кровь питбуля.

Виктор стряхнул пепел в массивную хрустальную пепельницу и бросил взгляд на циферблат швейцарского хронометра. Стрелки показывали ровно восемь. Внешний периметр корпоративной Империи работал без сбоев, как гигантский отлаженный механизм.

Идиллию роскошного кабинета портила лишь пухлая крафтовая папка с суровым красным грифом «Особая важность». Документ нагло мозолил глаза, покоясь на полированном тике столешницы. Внутри скрывалась проблема, требующая немедленного и крайне жесткого хирургического вмешательства.

Массивные двери распахнулись без стука, с узнаваемым, чисто хозяйским размахом.

— Шеф, ну кто ж с утра пораньше натощак дым глотает! — огласил просторное помещение раскатистый, сытый баритон. — В восемь утра у серьезного, уважаемого человека во рту должна быть хорошая ложка отборной каспийской икры, а не никотиновая смола!

Внутрь боком протиснулся Николай Петрович Шевцов. Бессменный зам по снабжению «ТехМаша», как и всегда, выглядел монументально и буквально лучился бьющей через край энергией. Дорогой, но чуть мешковатый итальянский костюм с трудом сдерживал богатырскую комплекцию владельца.

В широких, похожих на медвежьи лапы ладонях неунывающий снабженец бережно тащил тяжеленный поднос из черненого серебра. На тусклом металле красовался очередной гастрономический шедевр, способный свести с ума любого столичного гурмана.

В самом центре композиции гордо возвышалась гора нежнейших, исходящих паром фаланг камчатского краба. По соседству темным, благородным бордо поблескивала крупная икра в пузатой хрустальной креманке, а рядом идеальным веером покоились тончайшие ломтики свежайшего вологодского хлеба. Завершал натюрморт высшей лиги запотевший граненый лафитник, в котором играл рубиновыми бликами армянский коньяк двадцатилетней выдержки.

— Коля, ты опять мою утреннюю планерку в элитный филиал ресторана «Националь» превращаешь? — Крылов чуть заметно улыбнулся кончиками губ, наблюдая за суетой подчиненного.

— А как без качественного топлива извилинами шевелить? — совершенно искренне возмутился Шевцов, с аппетитным стуком водружая серебряный груз на свободный край стола. — Организму калория нужна для принятия стратегических решений!

Николай Петрович гордо поправил галстук и отчитался:

— Крабов ночью спецрейсом транспортной авиации прямиком из Владика дернули! Адмирал Громов лично на взлетной полосе контрольный взвес проводил, чтоб ни грамма не утряслось. Говорит, за наши новые бумажки с голограммами матросы Тихоокеанского флота готовы этих панцирных гадов прямо со дна голыми руками доставать. Без всяких водолазных костюмов и батискафов!

— Адмиралу Громову лучше бы за портовыми терминалами Находки так же внимательно приглядывать, — раздался от дальнего окна бархатный, обволакивающий, но с заметной долей ледяной прохлады голос.

Елена Станиславовна Романова, до этого момента молча наблюдавшая за пробуждением города, грациозно перекинула ногу на ногу и отвернулась от панорамного стекла. Безупречный темно-изумрудный костюм миланского кроя сидел как вторая кожа, выгодно подчеркивая точеную фигуру вице-президента по правовым вопросам. В руках опасной и роковой красавицы покоилась изящная папка из натуральной крокодиловой кожи, а в воздухе кабинета тонко запахло дорогой итальянской замшей и терпким жасмином.

— Николай Петрович, у нас в порту назревает грандиозный юридический коллапс на сорок тысяч тонн отборного стального проката, — Романова плавно приподняла идеальную соболиную бровь, глядя на жизнерадостного снабженца. — Южнокорейские партнеры рвут и мечут, уже выкатили официальную претензию со всеми печатями. Они не могут забрать свою сталь на погрузку, потому что железнодорожные составы с подшипниками для вагонов намертво встали где-то в глухой тайге под Красноярском.

Елена Станиславовна изящно постучала наманикюренным пальчиком по папке:

— Транссиб задыхается. У Министерства путей сообщения банально нет запчастей для ремонта локомотивов.

— Ой, да бросьте вы эти скучные бумажки, Леночка! Не портите аппетит ни себе, ни людям, — Шевцов совершенно не впечатлился масштабом трагедии.

Ловко отсчитав два пупырчатых лимонных ломтика, снабженец аккуратно пристроил их к креманке с икрой и беззаботно отмахнулся:

— Ничего там критичного не встало. Я вчера с их главным представителем в нашем гостевом доме весьма душевно посидел. Пару бутылочек хорошего коньяка под осетрину уговорили, в баньку сходили. Азиаты теперь ручные и пушистые. Готовы хоть до глубокой осени куковать на погрузке, лишь бы мы им следующую партию новых процессоров «Спектр-8» без всякой очереди и квот отгрузили. Для них наши кристаллы сейчас важнее любой стали.

— И всё-таки логистический затор случился не по вине корейцев, — Виктор тяжело вздохнул и выразительно постучал указательным пальцем по крафтовой папке. — Проблема у нас на транспортных артериях. Точнее, в том ржавом советском металлоломе, который по бесконечным направлениям еще пытается как-то ползать и перевозить грузы.

Аркадий Валерьевич Сидоров, председатель правления банка «ТехМаш-Финанс», до сих пор сидевший в углу настолько тихо, что почти сливался с интерьером, педантично поправил съехавшие очки в тонкой металлической оправе.

На столе перед главным казначеем корпорации тускло и зловеще мерцал монохромный зеленый экран массивного, угловатого ноутбука собственной сборки. Устройство