Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

На мгновение я перестал слышать, что происходит вокруг. Пытался вспомнить все об операции с Унтербергером, когда мы работали бок о бок с этими парнями.

— Так неужто их знавали? — громко повторил казак, вернув меня к действительности.

— Да нет же. Просто погляди, места же живого на них нет, видно, что мучили. Потому и спросил про одежду с бумагами, может хоть что-нибудь о них узнать.

Семен отпустил борт.

— Может, артель своих работников рассчитала, вот и шли с деньгами. Хунхузы или варнаки перехватили, ограбили. Или те не все отдали, потому и пытали, да порешили опосля. А может, с этими тремя еще кто был, поэтому хунхузы и вынесли их на дорогу, чтобы показать, что и до других доберутся. На них такое очень похоже.

— А тряпки зачем в рот пихать?

Я положил полосу на рогожу.

— Черт его знает. Обычай, может, у них какой. Верно Семен говорит, послание, наверно хотели оставить, только вот кому?

Казак глянул на ткань, потом на меня.

— Да уж, с этими манзами никогда не разберешь. Странно, что в этот раз не обезглавили. В том году по лету нашли двух мертвяков с прииска. Тела-то нашли, а вот голов уже не было. Тоже хунхузы порешили. Мы их потом при налете на нашу подводу постреляли, а один живучий был. Так вот он и сказывал, что, мол, специально так делают. Чтобы духи убитых за ними не пришли.

За спиной кто-то заголосил, попросив помочь. Казак подхватил рогожу, а возница зашел с другого края подводы. Мы с Семеном отступили, освобождая им место.

Я проводил взглядом тело Монаха, перекрестился и отвернулся, тяжело вздохнув.

Дошел до колодца. После увиденного пить хотелось неимоверно. Только поднял ведро с водой, как подошел Семен.

— Андрюх…

— Погодь, Сема. — Я сделал несколько глотков прямо из ведра и отставил его в сторону.

— После засады на Унтербергера мы не всех положили. И вот чем это для наших обернулось, — сказал я вполголоса.

— Да, Андрюха. Я помню, что они по старому зимнику ушли. Двое либо трое, — отозвался Рыжий. — Думаешь, все-таки они вернулись?

— Могли. А может просто кому-то рассказали про наши повязки.

— Значит так хотят посчитаться?

— Слишком просто, Семен. Хотели бы только посчитаться, не устраивали бы этот маскарад.

Семен потер усы, оглянулся на оставшийся позади двор. Там уже не было видно подводы за спинами станичников.

— Нужно дядьке депешу отбить и дождаться его указаний.

Я пропустил вперед проходившую мимо женщину и повернул в сторону гостевого дома. Рыжий пошел рядом.

Семен прикрыл дверь и остался стоять, а я сел к столу. Из ранца вынул маленькую шифровальную таблицу, которую дядька дал для срочных донесений.

На бумаге выводил цифровые группы. Сообщение было коротким: «Сыч, Бурый, Монах погибли. Встреча сорвана. Результаты проверки не получены. Пакет нового назначения при мне. Прошу разрешения вскрыть пакет и дальнейших указаний».

Сверил написанное с таблицей, проверяя каждую группу.

Написал служебный адрес Аркадия Игнатьевича в Хабаровке. Тот самый, по которому утром сдал на отправку отчет об испытаниях.

В телеграфной конторе передал свое сообщение телеграфисту.

— В Хабаровку. Срочно.

Телеграфист пересчитал цифровые группы и назвал плату. Я выложил деньги, и мы с Семеном вышли на улицу.

У правления уже собирались два десятка казаков. Выводили коней, подтягивали подпруги, поправляли оружие. Петр Петрович с крыльца раздавал распоряжения:

— Пройдете тракт, съезды и ближние заимки. Расспросите, кого сегодня на дороге видели. На посты людей добавить вдвое. Всех въезжающих и выезжающих проверять, без разницы, знаком или нет.

Вокруг по-прежнему толковали про хунхузов.

Старший вернувшегося разъезда стоял возле коновязи и я подошел к нему.

— Мы завтра поутру в Лончаково собираемся. С опаской двигаться придется, видать. Далеко этих троих нашли?

— По дороге к Графской, версты четыре отсюда будет. У первого моста через ручей, сразу за ним справа и лежали. Так что это вовсе не в вашем направлении. Но вы все одно глядите в оба.

— Благодарствую.

Ориентир запомнил. Только похоже было, что тела туда привезли. Где их пытали и убили, никто не знал.

Мы отошли от коновязи, пропуская выезжавших казаков.

— До ручья еще успеем, — негромко сказал Семен. — Пока светло, хоть следы осмотрим.

— Успеть-то успеем. А след разбирать уже в потемках придется. Там разъезд уже прошел, и десяток туда сейчас уходит. Подводы к тому же шныряют одна за другой, все следы затопчут, — я задумался и продолжил, — к Ильке идти надо. Мы ведь не знаем, что у наших успели выведать. Его хоть и не было тогда с Унтербергером, но, если охота на нас идет, он тоже под ударом.

Семен проводил взглядом последних всадников.

— Добре, дождемся ответа от Аркадия Игнатьевича и выдвигаемся.

Через полчаса снова заглянули на телеграф. Завидев нас, телеграфист покачал головой.

— Нет ответа. И когда будет, неясно.

— Что стряслось?

— Передаточная станция не отзывается. По вашей депеше подтверждения не получил.

— Она хоть до Хабаровки дошла?

— Не могу знать. Сегодня связи не будет видимо. Лончаково к общей линии присоединяют, участок должны были отключить. Может, уже приступили, а может, повреждение где-то в другом месте. Покуда связи нет, не выясню.

Я посмотрел на лежавший возле аппарата лист с моими цифрами. Дядька мог уже читать донесение, а мог вообще ничего о нем не знать.

— До утра, выходит?

— Раньше вряд ли.

На улице Семен выругался.

— Дождались телеграфа, чтоб его.

В комнате гостевого дома я вытащил из ранца пакет и положил перед собой.

Рыжий пододвинул стул.

— Аркадий Игнатьевич велел Сычу передать, да и разрешения вскрывать его мы не получали.

— Да, Семен, но и времени у нас в обрез. Возможно, это поручение с нынешним делом связано.

— За вскрытие я перед дядькой сам отчитаюсь, — добавил я.

— Ну вскрывай коли так.

Я разорвал пакет и вытащил документы. Придвинул лампу, чтобы Семен тоже мог читать.

Первым было велено закончить проверку артели. Затем Сычу предписывалось в ночь с тринадцатого на четырнадцатое мая встретить возвращающегося Костю из группы Шлыкова с товарищами.

— Они ведь арестованных к Камню-Рыболову повели?

— Значит, на обратной дороге встретиться должны.

Я прочел указания о месте встречи. По дороге от Козловской к Графской, за третьим мостом через ручей, следовало свернуть на лесную колею. У раздвоенной лиственницы уходила тропа на поляну с кострищем, в трехстах шагах от тракта.