Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский
Дальше шло общее поручение обеим группам. Выяснить, через кого владивостокский посредник рассылает запросы речным перевозчикам. Особое внимание обращать на сбор сведений об исправных судах, маршрутах, зимовках, запасах угля и дровяных стоянках.
— Это же молчановские письма, — сказал я.
— Думаешь те самые, что от японского торговца?
— Угу. Дядька говорил, что ими займется отдельно.
Я перевернул листок. Новые документы и выписки из переписки им следовало получить в Графской у Валентина Петровича Панеровского. Он же назначался связным. Имя было знакомое: на него мы отправляли вызов Шлыкову.
По легенде Сыч должен был быть приказчиком, остальные числились работниками подрядчика, закупавшего дрова с доставкой к речным стоянкам. Такое прикрытие позволяло и с перевозчиками сойтись, и расспрашивать о судах. Для закупщиков вопросы вполне обычные.
Я сложил документы обратно в конверт и убрал в ранец.
— Про артель больше ничего? — спросил Семен.
— Только проверку закончить надо. Что они там нашли, нам Бурый должен был передать.
— Костю предупредить надо, — сказал Семен, кивнув на ранец. — Он ведь туда прямиком выйдет.
— Да, Семен, перехватим на подступе к месту встречи. Но сначала доберемся до Ильки. До встречи с Костей у нас еще сутки.
Рыжий поднялся.
— Согласен, Андрюх. Давай кумекать, как из станицы выходить будем. Эпов без особого уведомления уходить запретил.
И если послание с красными тряпками было для нас, то небось и здесь уже нас кто-то пасет.
— Я тоже об этом подумал. Может, они хотят нас от чего-то отвлечь. Сам посуди: почитай, с открытым забралом идут. Будь мы их первой целью, зачем заранее предупреждать? А так увидим тела, кинемся туда, где их нашли. Тут, Семен, что-то другое. Слишком уж просто получается.
Вот что предлагаю. Сперва доберемся до Ильки. Завтра все-таки постараемся получить ответ от Аркадия Игнатьевича. И перехватим Костю с группой до прихода на условленное место.
— Согласен. Давай так: для всех мы остаемся в Козловской до утра. А посему нужно об этом растрезвонить на каждом углу. Так что пойдем, Абиссинец, прогуляемся по станице.
Во дворе гостевого дома проезжий в пыльной шинели спорил с дежурным. Требовал выпустить его на дорогу, уверял, что недалеко ему, до знакомых всего-то добраться, пять верст осталось. Казак слушал, прислонившись к столбу, и только головой мотал.
— Нам тоже домой надо, — вмешался Семен. — Да только лишнюю ночь под крышей провести лучше, чем на подводу к тем троим лечь.
Проезжий недовольно покосился на него.
— А вы куда?
— В Лончаково, — ответил я. — Поутру по тракту и поедем. До того, глядишь, разъезды дорогу проверят.
Возле лавки, где еще толклись покупатели, я взял хлеба. Семен спросил в мясной лавке, рано ли завтра откроют.
— Вам чего надобно? Берите сейчас, завтра только к полудню откроюсь.
— Ну коль так, то давай мне тот кругляш колбаски. Утром домой поедем, неохота ждать.
У правления разыскали дежурного конюха. Я доплатил за ночной постой Беркута и коня Семена.
— Пригляжу, не впервой.
В комнате я зарядил Ли-Метфорд, проверил Смит-Вессон и поправил бебут на поясе. Семен занялся Винчестером, потом револьвером. Закончив, подтянул ремень, чтобы ножны не болтались.
Я прихватил из комнаты две свечи, завернул вместе со спичками. Приказ и шифровальную таблицу убрал на дно ранца.
Возня во дворе продолжалась еще часа два. Кто-то ходил за водой, под нашим окном остановились покурить двое постояльцев. Мы дождались, пока в гостевом доме стихнет и за окнами перестанут ходить люди.
Семен остался у двери. Я осторожно отворил окно и выглянул. Под ним было пусто. Сбоку темнел сарай, дальше между хозяйственными постройками оставался узкий проход.
Ждать, пока уснет вся Козловская, можно было хоть до утра. На ближайшей улице было тихо.
— Семен, выходим.
Первым выбрался сам. Опустился на землю, придерживая винтовку, принял из окна ранец и оружие Семена. Рыжий спустился следом и притворил створку.
За сараем пришлось переждать: по соседнему двору прошел человек с фонарем. Свет скользнул по забору. Мы протиснулись между постройками, обогнули освещенное крыльцо и дальше пошли огородами.
До края последнего забора оставалось шагов пятнадцать, когда впереди негромко кашлянули.
— Тише, — тут же донеслось чуть правее.
Я ухватил Семена за плечо и присел. Он опустился рядом. За грудой бревен шевельнулся человек, в тени мелькнул ствол.
Вот тебе и обход. Эпов не только на тракте людей добавил.
Мы замерли. Через просвет за бревнами можно было выйти к лесу, туда я нас и вел. Теперь этот проход держали из секрета. Стоило сунуться, нас бы окликнули. А если после окрика броситься бежать, свои же и пристрелят.
Я наклонился к Семену:
— Назад. Вдоль забора.
Сперва отползли, потом за сараем поднялись и гуськом вернулись на два огорода назад, забирая в сторону. Последний участок пришлось ползти. К лесу выбрались с налипшей на справу землей.
Под деревьями стемнело еще сильнее. Тут руками не помашешь: товарища в трех шагах едва различаешь.
Двигались по очереди, как учили в лагере. У маленькой низины я остался возле дерева, закрывая тыл, пока Семен проверял ближайшие кусты.
Дальше пошли по склону. Здесь хоть в сторону можно было уйти, прикрывшись деревьями.
Выйдя на тропу, Рыжий опустился на колено, вбил в землю свой кинжал и припал ухом к рукояти. Я стоял рядом с винтовкой, прислушиваясь к лесу.
— Кажись, тихо, — шепнул он, поднявшись.
Мы сошли с тропы и нырнули в кусты, проверяя тыл. Выждав минут десять, договорились двигаться по очереди, короткими перебежками саженей по десять. Я шел первым, Семен прикрывал сзади. Досчитав до пятнадцати, он выдвигался следом за мной.
Пройдя так с пару верст, я услышал, как слева негромко зашуршала листва. Остановился возле дерева, выждал. Ветер тронул верхушки, качнулась ветка. Может, зверек какой или птица.
Когда Семен добрался до меня, я шепотом спросил:
— Слева слыхал?
— Угу. Надо поглядеть.
На следующем переходе между стволами сдвинулась еле заметная тень. Я замер, и там тоже затихли. Мы медленно стали забирать выше по склону. Через несколько десятков шагов шорох повторился, опять сбоку.
Нет, зверь так под нас подстраиваться не стал бы. Кто-то явно шел рядом. Кто это и где нас засекли, возле гостевого дома или уже за станицей, оставалось только гадать.
Семен придвинулся ближе.
— Ты дальше ступай. Я здесь обожду.
Впереди деревья росли пореже, на фоне неба различалась надломленная береза. Я добрался до нее и присел у основания, выглядывая из-за нее на верхнюю сторону склона.