Попаданка-ключница проклятого дракона - Алекс Скай

Эйвард перевёл взгляд на стены.

Портреты вокруг них стали неподвижными. Слишком неподвижными. Как дети, притворившиеся спящими, когда в комнату вошёл взрослый.

— После полуночи замок проверяет границы, — сказал он. — Но он не ведёт туда, куда ключница не хочет попасть.

— Тогда у вашего замка плохое чувство юмора, потому что я хочу попасть домой.

На лице Эйварда ничего не изменилось, но Руна едва слышно втянула воздух.

— Дом, — повторил он тихо. — Как быстро вы вспомнили слово, которое когда-то продали за право открыть чужую дверь.

Ника почувствовала, как злость поднимается, горячая, спасительная. С ним было страшно, но ещё страшнее было молчать и позволять его ненависти каждый раз становиться правдой просто потому, что она не могла доказать обратное.

— Я ничего не продавала.

— Конечно. Сегодня вы только ничего не помните.

— А вы помните всё?

Он замолчал.

Ника сама не ожидала, что попадёт так точно. Эйвард не отвёл взгляд, но в нём что-то на миг сдвинулось. Очень глубоко, под слоем власти и угроз. Неуверенность? Нет. Боль, которую он заставил стоять смирно.

— Достаточно, — произнёс он.

— Нет, не достаточно. Вы угрожаете мне смертью, называете чужим именем, запрещаете подходить к двери, но никто не объясняет, что случилось. Даже сейчас вы говорите так, будто я обязана знать то, чего не знаю.

— Вы обязаны молчать, когда речь идёт о моей дочери.

Ника вспомнила девочку в зеркале. Палец у губ. Три беззвучных ключа. “Не отдавай белый”.

— А если ваша дочь не там, где вы думаете?

Эйвард стал совсем неподвижным.

Руна тихо прошептала:

— Леди…

Ника поняла, что сказала слишком много, слишком прямо. Но было поздно. В воздухе между ней и Эйвардом уже стояли эти слова, и забрать их назад не получилось бы даже приказом.

Он подошёл ближе.

Руна отступила ещё на шаг. Ника осталась на месте, хотя ключи у пояса вдруг стали тяжелее.

— Что вы слышали? — спросил Эйвард.

Не “видели”. Не “придумали”. Слышали.

Значит, он допускал.

И от этого Нике стало ещё тревожнее.

— Почему вы решили, что я что-то слышала?

— Потому что только глупец задаёт такой вопрос у зеркала Морнов после полуночи. Вы многое умеете, Нивея, но глупой никогда не были.

— Я не…

— Не произносите эту ложь снова.

— Это не ложь.

— Тогда что?

Она едва не сказала. Почти сорвалось: “Я Ника”. Почти вырвалось всё — про лестницу, про другой мир, про голос ребёнка за дверью, про зеркало и три молчащих ключа. Но Руна смотрела на неё с такой мольбой, что Ника удержала слова.

Если замок слушал, то кто ещё слушал вместе с ним?

— Я не знаю, что это, — сказала она честно. — Но я не та женщина, которую вы ненавидите.

Эйвард смотрел на неё долго. В коридоре стало слышно, как где-то далеко скребётся дерево о камень. Одна из дверей за его спиной медленно приоткрылась на палец, но Эйвард даже не обернулся.

— Завтра вы останетесь в комнате ключницы до моего приказа.

— Я пленница?

— Вы опасны.

— Для кого? Для вас? Для замка? Для девочки, которую нельзя будить?

Его глаза вспыхнули серебром.

— Не испытывайте моё терпение.

Ника шагнула ближе сама. Она не планировала. Тело двинулось раньше мысли, и, может быть, в этом было безрассудство, но отступать сейчас значило принять его правду.

— А вы не испытывайте моё молчание, лорд Морн. Я очнулась здесь несколько часов назад. Мне страшно. Я не понимаю ваших правил. Но я уже поняла одно: в этом замке все боятся говорить о Сайре, будто молчание когда-нибудь спасало детей.

Последние слова вышли тише, чем она хотела.

Эйвард резко отвернулся.

Не как человек, которому нечего ответить. Как человек, которому ответ стоит слишком дорого.

— Руна, — сказал он.

Служанка вздрогнула.

— Да, милорд.

— Отведите ключницу обратно. Если ещё раз дверь её комнаты окажется открытой после полуночи, отвечать будете вы обе.

— Да, милорд.

Ника ждала, что он уйдёт. Но Эйвард прошёл не к выходу, а мимо них, дальше по коридору, туда, где за поворотом начинался путь к белой двери. И снова замок изменился. Светильники вдоль стены один за другим вспыхивали перед ним, хотя он не поднимал руки. Портреты опускали глаза. Двери плотнее прижимались к косякам.

Он действительно был здесь хозяином.

И всё же, когда Эйвард дошёл до поворота, Ника увидела, как его правая рука на миг коснулась стены. Не властно. Не приказывая. Почти устало. Так человек касается двери комнаты, где кто-то очень долго не отвечает.

Руна потянула Нику назад.

— Быстрее.

— Он правда стоит там каждую ночь?

— Не спрашивайте меня больше об этом.

— Значит, правда.

Руна не ответила.

Они вернулись в комнату ключницы другим путём. Или тем же, но замок уже поменял его. Вместо портретной галереи за дверью оказался короткий коридор с низким потолком и тремя кладовыми. Руна почти втолкнула Нику внутрь комнаты, вошла следом и закрыла дверь.

— Вы хотите погибнуть? — прошептала она.

— Нет.

— Тогда зачем сказали ему о детской?

— Я не сказала о детской. Я сказала, что Сайра может быть не там.

Руна закрыла глаза, будто эта разница была слишком слабой защитой.

— Этого достаточно.

Ника прислонилась спиной к столу. Усталость накатила внезапно. Не сон — до