Попаданка-ключница проклятого дракона - Алекс Скай

— Руна, кто такая Нивея Рен?

Служанка стояла у двери, прислушиваясь к коридору.

— Вы были леди при доме Морнов.

— Не я.

— Леди Нивея была.

— Кем она приходилась Эйварду?

Руна медленно повернулась.

— Никем, кто имел право открывать ту дверь.

— Но ключ у неё был.

— Да.

— Почему?

— Потому что замок не всегда выбирает тех, кому доверяют люди.

Ника посмотрела на пустые крючья на стене. “Первый не висит”. Слова Сайры всплыли так ясно, что она вздрогнула.

— Здесь раньше висели ключи?

— Здесь раньше жили ключницы.

— Их было много?

— Достаточно, чтобы замок помнил каждую.

Ника подошла к доске с крючьями. Провела пальцами по дереву. На нём были царапины, пятна, потемневшие следы от металла. Под каждым крючком — маленькая пластина без имени. Или имена стёрлись. Она наклонилась ближе и заметила: на одной пластине буквы всё же сохранились. Не полностью. Только хвостик, изгиб, едва видимый след.

— Тут что-то было написано.

Руна подошла к ней, но не слишком близко.

— Старые имена.

— Почему их стерли?

— Потому что после Нивеи никто не хотел помнить ключниц.

Ника коснулась ближайшего крючка.

Связка у её пояса неожиданно потянулась к доске. Не вся — только один маленький, почти незаметный ключ. Он был серым, без украшений, с короткой бородкой. Ника раньше не обращала на него внимания, потому что он терялся среди более красивых и странных.

Теперь он молчал.

Совсем.

Даже когда Ника взяла его, металл не звякнул о соседние ключи.

Она подняла его на ладони.

Руна отступила.

— Что это?

— Не знаю, — сказала Ника. — Но, кажется, первый.

— Первый что?

Ника не ответила.

Она поднесла ключ к пустому крючку. Тот не нагрелся, не охладел, не дрогнул. Просто лёг в ладонь тяжело и тихо, словно в нём не было ни единого звука.

Первый не висит.

Сайра сказала: найди три молчащих ключа.

У Ники пересохло во рту.

— Мне нужна кладовая, — сказала она.

Руна моргнула.

— Что?

— Ты сказала, после полуночи двери меняются. А мне нужно понять, что делает этот ключ. Где ближайшая обычная кладовая?

— Зачем?

— Потому что если открыть сразу опасную дверь — это глупо. А если начать с кладовой, может быть, замок решит, что я просто ищу… — Ника запнулась, пытаясь подобрать безопасное слово, — что-нибудь полезное.

Руна смотрела на неё так, будто перед ней был человек, который решил проверить, кусается ли пропасть, бросив туда собственную ногу.

— После полуночи нет обычных кладовых.

— Тем более начнём с ближайшей.

— Леди…

— Руна. Если я ничего не буду делать, меня всё равно обвинят. Если буду делать не то, возможно, умру. Но если я пойму хоть одно правило раньше остальных, у меня появится шанс.

— Шанс на что?

Ника сжала молчащий ключ.

— Узнать, почему девочка, которой нет, знает моё имя.

Руна не согласилась. Это было видно. Но она и не отказалась. Может быть, потому, что сама хотела знать. Может быть, потому, что в её страхе уже появилась та же трещина, что и в молчании замка.

Она открыла дверь осторожно.

За ней действительно был короткий коридор с тремя кладовыми. Ника почти обрадовалась этому — до тех пор, пока не заметила, что дверей стало четыре.

Четвёртая находилась там, где раньше была глухая стена.

Низкая, тёмная, без ручки. Только замочная скважина на уровне груди.

Руна побелела.

— Этой двери не было.

— А теперь есть.

— Не открывайте.

Молчащий ключ в ладони Ники остался холодным. Не тёплым, не обжигающим. Просто тяжёлым, беззвучным, окончательным.

— Это кладовая? — спросила Ника, хотя уже знала ответ.

— Кладовая вторая слева, — прошептала Руна.

Ника посмотрела на вторую слева дверь. Обычная, грубая, деревянная, с железной ручкой. Цветочный ключ у пояса потеплел, предлагая себя. Безопасный вариант. Живая дверь. Предсказуемый путь.

Но молчащий ключ лежал в руке так, будто ждал не выбора, а признания.

Ника заставила себя сделать шаг ко второй двери.

— Начнём с обычной, — сказала она больше себе, чем Руне.

Цветочный ключ легко вошёл в замок. Дверь открылась с тихим скрипом.

За ней пахнуло пылью, холодной тканью и старым деревом. Кладовая. Настоящая. На полках лежали покрывала, связки верёвок, пустые подсвечники, коробки без надписей. Ника почти рассмеялась от облегчения, но вовремя вспомнила предупреждение Руны и только выдохнула.

— Видишь? — сказала она. — Иногда дверь — это просто дверь.

И в этот момент молчащий ключ в её ладони впервые стал тёплым.

Не сам по себе.

Он потянулся вперёд.

Ника не успела отступить. На дальней стене кладовой, между двумя полками, где секунду назад были только тени, проступила узкая белая линия. Потом ещё одна. Затем контур двери.

Руна шепнула что-то испуганное, но Ника уже не слышала.

Белая линия расширялась. Дерево полок темнело, исчезало, отступало в стороны, будто кладовая была всего лишь занавеской, а за ней всё это время прятали другую комнату.

Молчащий ключ сам поднялся к новой замочной скважине.

— Нет, — сказала Ника.

Но её рука дрогнула.

Не потому, что она хотела открыть. Потому что ключ не спрашивал.

Замок щёлкнул.