Мёд полыни - Екатерина Сергеевна Кожевникова

– Так и я о том. Незачем нас в плену удерживать, отпустите подобру…

– Еще чего! Ты же опосля про нас в деревнях раструбишь. Лучше мертвецов никто тайны не хранит. Тем более малой энтот надоел верещать… – сморщился первый разбойник, все еще крепко удерживая пленника за ворот. У Яруна внутри все сжалось, по спине побежали мурашки – про жестокость и отсутствие чести у разбойников он слышал не раз, тем более Доброслава рассказывала про окружающие леса много печальных историй.

– Правда! Давайте порешим их – и дело с концом. Чего с бесполезными вошкаться… – согласился второй. В этот момент Ярун рванулся, пытаясь освободиться, но тут же получил по уху дубинкой, в глазах все поплыло от боли.

– Совсем ошалели, полоумные? Вам что, непонятно сказано? Любая добыча принадлежит главарю, он пусть и решает, – не обращая внимания на попытки пленника сбежать, напустился на соратников третий разбойник – самый молчаливый, который до того спокойно наблюдал за возней, скрестив руки на груди.

– Гойник, да о чем тут думать, не добыча, а смех один… – начали оправдываться разбойники.

– Это не вашего куцего ума дело! Поднимайте все с земли вместе с дитем и несите к главарю, – разбойник, названный Гойником, вскинул подбородок с острой бородкой и властно развернулся, скрывшись за деревьями. Двое оставшихся переглянулись, недовольно засопели, но спорить не стали: собрали вещи, взвалили на себя корзину с ребенком, оглушенного, слабо соображающего Яруна – и потащили в ночную тьму.

* * *

– Со странными пожитками, без денег, но погорельцы. – Главарь разбойников с прищуром косился на связанного пленника, лениво пережевывая кусок вяленного мяса. На нем был дорогой, вычурно-яркий кафтан, явно с чужого плеча, надетый поверх грязноватой льняной рубахи и штопанных штанов. В короткую бороду были вплетены драгоценные бусины, а на ногах болтались кожаные сапоги с узорной вышивкой – тоже награбленные.

Ярун щурился и отворачивался от горящего рядом с главарем костра – после удара по голове глаза слезились и все расплывалось. Разбойники, которые его приволокли, оставили главарю для допроса и разбрелись по поляне, переговариваясь в темноте с другими соратниками. В паре шагов от костра лежала перевернутая корзина, а на поленьях сидел притихший Стожар, его заплаканные разноцветные глаза блестели в темноте. В стороне раздавалось беспокойное лошадиное ржание.

– Все в корзине – ремесленное, я бортник. Вам могу чем-то пригодиться: мед добывать, медовуху гнать, сбитень делать. Разную работу делать сумею, только не причиняйте вреда малому, пожалуйста, – Ярун старался разговаривать с главарем спокойно и терпеливо, чтобы не разозлить, а сам медленно осматривался, привыкая к полутьме. Разбойники устроились удачно: разбили логово в овраге под горой, замаскировались ветвями – издалека горящий костер даже в ночном лесу не разглядишь и разговоров не услышишь, пока совсем близко не подойдешь. Из такой ямы незаметно не сбежать – поймают сразу.

– Медовуха – дело неплохое, – сказал главарь. – Да не всегда она бывает хороша – куда ни плюнь, то приторная, то разбавленная. Ты умеешь вкусную делать? Чем докажешь?

Ярун тут же язык прикусил – за прошедшие месяцы он только помогал старику Деяну перерабатывать мед, но сам в тонкостях приготовления напитка разобраться не успел.

– Да и потом, я пьяниц не потерплю – немного хмельного меда хранить полезно, но держать бортника, чтобы он людей моих спаивал, мне ни к чему.

– Ну, медом и лечиться можно… – нерешительно заспорил Ярун.

– Что мы, меда не своруем, что ли, если понадобится? – тихо засмеялся главарь, глаза его превратились в недобрые узкие щелочки. – Да и не нравишься ты мне, бортник. Кто в своем уме ночью потащился бы в лес, да еще с дитем? Погорелец тем более стал бы крова просить в деревне.

Ярун молча взвешивал: удача от него отвернулась, выпутаться из ловушки просто не выйдет, незаметно сбежать – тоже. Он надеялся договориться с главарем, но тот чуял неладное и пленнику не верил. Уговорами и унижениями делу не поможешь – их разбойники слышат каждый день и еще быстрее голову срубят. Понимая, что смысла лебезить нет, Ярун вскинул подбородок и хмуро посмотрел собеседнику в глаза.

– Вы, разбойники, вечно от чего-то бежите и скрываетесь. У каждого – свои тайны. У меня такого добра тоже хватает, поэтому и ищу новой жизни.

– Хм… – главарь настороженно поднял одну бровь.

В этот момент сбоку снова послышались лошадиное ржание, звуки хлыста и громкая брань. Ярун обернулся и пригляделся: двое разбойников кнутами пытались усмирить привязанного к дереву коня, который лягался, ржал и вставал на дыбы. Разбойники старались запугать и вымотать животное, но звук рассекающего воздух хлыста и крики только еще больше пугали и злили его: конь яростно хрипел с пеной у рта и крутил головой, пытаясь уследить за раздражающим хлыстом.

– Гляжу, конь у вас необъезженный, – криво улыбнулся пленник, наблюдая, как мощный зверь одним ударом копыта сбивает с ног разбойника, зубами выхватывая у него из руки кнут. Второй разбойник, упавший еще раньше, в ужасе отполз к остальным лошадям, рискуя получить от них удар по спине.

«Видать, среди лошадей эти молодцы не росли, обращаться с ними не особо умеют», – мелькнуло в голове у Яруна.

– Новенький, ретивый слишком, третий день к себе никого не подпускает. Он хоть и ценный, но одному из моих людей успел хребет переломать. Будет дальше лягаться – голову снесем, – раздосадованно сквозь зубы бросил главарь.

– Меня подпустит, – твердо заявил Ярун.

– Что, и пчел, и лошадей заклинать умеешь? – расхохотался главарь. – Раз ты так в себе уверен, прикажу выдать хлыст и посмотрю, как эта зверюга тебя растопчет.

– Не нужен хлыст. Найдите гребень и морковь или яблоко. И руки развяжите, – спокойно ответил Ярун.

Вороной конь был высоким, с мощными ногами и блестящей шерстью, мокрой от пота. Зажав в одной руке гребень, который разбойники нашли среди награбленной добычи, а в другой – желтоватую морковь, Ярун осторожно подкрадывался к животному, удивляясь, что головорезы вообще смогли привести коня в свое логово и надеть на него узду с поводом. Разбойники наблюдали издалека, столпившись у костра, и посмеивались парню в спину: и более крепкие молодцы не могли справиться с конем, а что сделает этот тощий и длинный рыжий бортник против взбесившегося зверя?

Подобравшись совсем близко, Ярун приблизился сбоку к лошади, чтобы его было видно, и успокаивающе заговорил. Сначала разозленный конь сопротивлялся, мотал головой, ржал и вставал на дыбы – разбойники улюлюкали и готовились собирать самоуверенного парня по частям. Но зверь постепенно успокоился,