Атака - Дмитрий Артемьевич Смирнов

ЗЕМЛЯ В ЦВЕТУ

Земля в цвету! Мы говорим

И улыбаемся, и ловим

Случайный ранний лепесток

И долго держим на ладони.

Цветут сады! Они сейчас

Кипят и пенятся повсюду,　

Сбегают бойкие к воде,　

Идут в поля хлебам навстречу.　

Ты в белом платьице спешишь

Весенним шагом торопливым

Туда, где яблони свои

Раскрыли веки на рассвете.　

И тянутся со всех сторон

К тебе садов густые ветви

С такой же силою, как я

Тянусь к тебе влюбленным сердцем.　

Иное время к нам пришло.　

Оно теперь неотразимо.　

За равнодушьем скользких слов

Ты вдруг почувствовала зиму

И застегнулась поплотней,　

И шею шалью обернула,　

Чтобы тепло прошедших дней

Зима метелью не смахнула.　

Ты куда-то уходишь опять,　

Ты за что-то цепляешься вновь.　

От меня ты стремишься скрывать —

Может, новая это любовь?　

Но от сердца попробуй укрой —

Разузнает, поймет все равно.　

Сердце ходит везде за тобой,　

Потому-то и сердце оно.

Не знал, что ранит так неосторожность

В пустячном слове, брошенном случайно.

Казалось мне, причина так ничтожна,　

Но ты уже сурова и печальна.　

И сжаты губы и напряжены —　

Ты не простишь невольного проступка.

Глаза морозных искорок полны —　

Ты далека и снова недоступна.　

И все к чертям, как домик, что из карт.

А может быть, и огорчаться нечем?

Пустяк ведь вырастает во сто крат,　

Когда он у любимого замечен.　

Сильные характером сходятся не сразу,

Пробуют друг друга долго, как струну:　

То сердца на чуткость — молча, без показа,　

То — на гибкость душу и на глубину.　

Если сердце сильно к сердцу потянулось,　

То оно и чутче будет и смелей.　

Что б влюбленных в жизни близко ни коснулось,

Сердце все проверит волею своей.　

МАТЕРИ

Я шел от тебя, дорогая,　

От вяза, что ветви склоняет

И тихо шумит над тобою,　

Над серым обветренным камнем,　

Припавшим к земле сыроватой

И над землею застывшим.　

Я шел от тебя, дорогая,　

Читал с любопытством обеты

Того, кто стоял у надгробья,

Тому, кто спокоен под ним.　

И вдруг с ледяного гранита

Слова мне ударили в душу,　

И выросли сразу до неба,　

И звезд отдаленных коснулись,

Обняв надо мною миры.　

Я шел от тебя, дорогая.　

И жизнь твоя вся осветилась

Словами, что с камня срывались,

Как самые яркие звезды.　

Родив нас, ты грудью кормила

И грела горячим дыханьем,　

Чтоб в самую лютую стужу

Мы холода жизни не знали,　

Чтоб крепли, росли и мужали.　

Нас семеро было крикливых,

Упрямых и непослушных,　

Но выжило четверо только.

Смерть в сердце твое вонзила

Три тяжких кинжала.　Три раны　

До старости кровоточили.　

Ты, нас от беды сберегая,　

Себя истощила до капли,　

И мы твоей силой окрепли…　

Я шел от тебя, дорогая.　

Меня те слова ослепили.　

И мне захотелось, чтоб всюду

Над каждой укромной могилой,

Где мать непокорных и честных,

Устав, отработав, легла,　

Горели б слова, словно звезды,

Горели бы и не сгорали:　

«О нас она думала в жизни,

Забыв о себе навсегда».　

БЕРЕЗКИ-ЗЕЛЕНОГЛАЗКИ

Кудрявые мои зеленоглазки,　

Березки русской песенной земли,　

С ребячьих лет привык я к вашей ласке,

Как в рощу, в сердце вы ко мне вошли.

Когда в делах устану я немного,　

Иду один лесною стороной.　

То чувствую себя не одиноким:　

Вы рядышком шагаете со мной.　

А если мчусь просторами России,　

И ветер вдаль уносит облака,　

Вы, словно бы сестрички дорогие,

Платочками мне машете слегка.　

Куда бы жизнь сегодня ни бросала,

Каким бы чудным ни был белый свет,

Мне вас всегда, березки, не хватало —

Без вас ни жизни, ни России нет!