Атака - Дмитрий Артемьевич Смирнов
Привязанные к мчащейся броне.
Летит назад гудящая равнина,
Вздымается медведицей сугроб.
Земля бронею и людьми хранима —
Вся в трассах и в узорах мелких троп.
* * *Как низко над землей летают ласточки,
Когда гроза грохочет злей и злей.
Легко набросив беленькие фартучки,
Всем телом прижимаются к земле.
Быть может, сил набрать скорей хотят они,
Быть может, землю заслонить собой…
Смотря на них под гулкими раскатами,
Я вспоминал свой самый первый бой.
АТАКА
Сверкнув опереньем, буруны
Взорвали ночной горизонт.
Над морем качнулся угрюмый
Простреленный звездами зонт.
Не дремлет локатора ухо.
В эфире морзянкой першит.
Вздыхает Вселенная глухо,
На луч маяка опершись.
Мрак высветив на два распаха,
В азарте ревут катера,
И ночь, отступая от страха,
В порывах своих недобра.
Размашисты злобные ветры,
Но сверены навек сердца.
Нацелены точно ракеты,
Хоть волны — похлеще свинца.
Ракета!.. И — мачта в пучину…
Ракета!.. И — палубы нет…
Пусть всмотрится в эту картину
Встающий над морем рассвет.
* * *Приказ в разгаре «боя» прост:
Взять на рассвете переправу.
Обезоружив скрытый пост,
Перемахнуть на берег правый.
Слегка шутя, мотострелки
Уже летят на вертолетах.
Но вдоль темнеющей реки —
Одни кочкарники, болота.
Решенье зреет: коли так,
Зависнуть, чтобы никли травы…
А за туманом буерак
И горб дощатой переправы.
На кочки прыгают стрелки
И, укрываясь за кустами,
Ползут к излучине реки,
Бегут короткими бросками.
Связист доносит:
— Мост — в руках!
Лицо спокойно командира.
В его улыбчивых глазах
Сейчас, быть может, судьбы мира.
ВСЕГДА В СЕРДЦЕ МОЕМ
Я не видел Ленина живого,
Я родился после Октября,
Но его всегда живое слово
Окрыляло, за сердце беря.
Был я пионером. И в отряде
Развевалось знамя с Ильичем.
На обложке серенькой тетради
Взгляд его был солнечным лучом.
Стал я комсомольцем. И у сердца
С профилем его носил билет.
Потому сумело разгореться
Сердце этих юношеских лет.
Ленина я видел на экране,
И морщинки теплые у глаз
Я уже угадывал заране,
Будто с ним беседовал не раз.
Всей душой я беззаветно верил
Ленинской стремительной руке.
Предо мною открывались двери
В самом отдаленном далеке.
Открывались вековые недра
И земли, и человечьих душ.
Шел вперед я под напором ветра,
И гудела проводами глушь,
И радировал суровый полюс,
Вспыхивали электроогни,
И целинный полновесный колос
Кланялся мне в солнечные дни…
Я смотрел в глаза шахтерам смелым,
Я в глаза строителям смотрел,
Занятым одним великим делом —
Землю украшать величьем дел.
И в улыбках тех людей бывалых,
Землю заставляющих цвести,
Ленина улыбка оживала,
К счастью осветившая пути.
Я не видел Ленина живого,
Я родился после Октября.
Вновь и вновь его живое слово
Окрыляет, за сердце беря.
ЗВЕЗДНЫЙ ДОЖДЬ
Гул печей в груди у сталевара
Не остыл, когда он шел домой.
На тропе озябшего бульвара
Остро пахло выпавшей зимой.
Легким ритмом беззаботной песни
Вторил парень шагу своему.
Звездный ковш Медведицы небесной
Ковш земной напоминал ему, —
Тот, в который он сливал с друзьями
Клокотавший огненный металл…
С широко открытыми глазами
Сталевар среди бульвара встал.
Показалось: искры буйной стали,
Что цветным дождем взлетали ввысь,
Над родным поселком засияли,
Над землею звездами зажглись.
У ЗАСТАВЫ ИЛЬИЧА
У заставы его имени
Я воспитывался и рос.
Заводские огни меня
Приводили к цехам на откос.
Подходил тогда к мартенам я,
К серпомолотовским печам.
В них, вскипая, металась пенная
Сталь по огненным кирпичам.
Я не в силах был от пламени
Глаз ребяческих отвести;
До костей тогда прожгла меня
Печь на отроческом пути.
И поздней, где бы ни был в пути я,
По стране, по земле колеся,
Мне светили огни заводские
И застава светила вся.
ЖАР-ПТИЦА
Тревожно-хлопотливая жар-птица
На город опустилась меж домами,
И кажется, не может уместиться
И бьет по крышам жаркими крылами.
Весь небосвод, как в пекле раскаленный,
Заискрился созвездьями под