Милый поселок моего детства - Анна Долго

– Маш, у тебя кофе не найдется? Я бы с удовольствием выпила сейчас кружку. А еще мне нужно умыться и зубы почистить. В моем доме какие-то проблемы с водой.

– Та не вопрос, вон там кран. Иди, наводи процедуры. А я тебе пока кофе сделаю. Мы же тут не совсем дикие, знаем, что такое кофе. И каши положу.

Александра увидела, как Маша достала банку растворимого кофе, и поморщилась. Она обожала кофе, настоящий, сваренный из качественных зерен с горьким привкусом и чарующим, бодрящим ароматом. Девушка даже прикрыла глаза, вспоминая вкус любимого напитка. Но мечты развеялись, а глаза пришлось открыть, чтобы довольствоваться тем, что имелось.

– Каши не нужно, спасибо, я не завтракаю.

– Еще чего придумала! Это самый главный прием пищи за день. Садись и ешь.

Сандре не хотелось спорить, поэтому она села за стол, сделала глоток горячего, безвкусного напитка, и принялась ковырять ложкой разваренную гречку.

– Маш, сегодня ночью я видела костер в лесу со своей веранды.

– Это детишки балуются, наверняка.

– Я тоже так подумала. Испугалась, что они забыли потушить огонь, и пошла туда. Но у костра были не детишки. Там стоял человек в таком балахоне, знаешь, как в древних орденах…

– В чём-чём древних? Та ну, быть не может! В нашем лесу не было никогда никаких сектантов. Что им тут делать-то?

– Я не знаю, но это любопытно. Давай вместе сходим на то место и посмотрим.

– Давай, чего бы и не сходить. Только я Милку к тете Гале отведу. Ты помнишь тетю Галю?

– Да, конечно, она была маминой лучшей подругой.

– Точно. Так замуж и не вышла. А знаешь, что говорят в поселке? Что она папку твоего любила всю жизнь, вот так-то.

– Как? – недоумевающе спросила Сандра.

– Каком кверху! Что, не знаешь, как любят? Безответная любовь была у неё.

Машка вынула из ящика упаковку болеутоляющего и выпила сразу две таблетки.

– У тебя тоже голова болит после настоечки? – с подколом спросила Сандра.

– Та не, это же чистый продукт. От чего там голове болеть? Травма у меня была, давно уже, лет семь прошло. Яблоки с дерева обрывала и упала с лестницы, позвоночник повредила. Теперь боли сильные в спине, а если приступ схватит, то в обморок падаю.

– Ничего себе! А ты к врачам обращалась? – спросила Сандра, а сама вспомнила, как тринадцать лет назад Несчастная Марфа при помощи самодельной гадальной доски предсказала ее подруге боль…

– Конечно! Говорят, что ничего страшного. К психотерапевту посылали. А я что, двинутая, что ли?

– Может быть, они думают, что эти боли – психосоматика? Ничего страшного не будет, если ты пройдешь обследование у психотерапевта. Может быть, у тебя депрессия.

– Не знаю я, что такое депрессия. Зато знаю, что такое мать похоронить, затем отца, а потом сестру и зятя, с которым всю жизнь дружили. А теперь мы с Милкой вдвоем живем, концы с концами стягиваем. Хорошо, что огород есть да куры. Иначе бы только кашей и питались.

– Маш, ты хотела мне показать документы на землю. – напомнила Сандра.

– Ага, точно. Сейчас притащу.

Машка принесла документы. Сандра их сфотографировала и отправила Тане, описав просьбу и срочность дела.

– Ну, что, пошли. Поищем твоих сектантов.

– А тебе на работу не надо?

– Потом пойду, – Машка махнула рукой, словно отгоняя от себя все напоминания о работе.

Они вышли из дома, не потрудившись захлопнуть калитку, и пошли в ту сторону, откуда доносились громкие детские голоса.

– Милка, иди сюда, – позвала Маша племянницу.

Девочка нехотя вышла из шумной, хотя и малочисленной компании детей, игравшей, по всей видимости, в догонялки, и подошла.

– Мы с тетей Шурой пойдем по делам, а тебя я отведу к тете Гале.

– Но я же только вышла, – заныла Милка.

– Ничего, потом еще выйдешь, тебе же нравилось у тети Гали.

Девочка почесала нос испачканной в пыли ручкой и кивнула.

День был жаркий – солнце на юге в мае уже становится беспощадным. Сандра пожалела, что не взяла с собой широкополую шляпу и солнцезащитный крем. Они завернули за угол и остановились возле небольшого деревянного домика, украшенного резьбой. Каркас дома был выкрашен в нежно-голубой цвет, ажурные украшения переливались на солнце зеленым, оранжевым и желтым цветом.

– Как пряничный домик, – заметила Александра.

– Да, дед Павел, отец тёть Гали, был хорошим плотником. Ты помнишь его?

– Смутно, – честно ответила Сандра.

Они вошли в дом, и Маша окликнула хозяйку. Из комнаты вышла маленькая, стройная женщина с черными волосами, заплетенными в косу. Она улыбалась, но, увидев Сандру, принялась с любопытством ее рассматривать.

– Теть Галь, посмотри за Милкой, а? Мне по делам надо, боюсь ее одну на улице оставлять. Мало ли чего… А?

– Конечно, конечно, Машенька.

Женщина продолжала смотреть на Сандру, не отводя взгляда.

– А это к нам, вот, приехала…

– Шурочка, – ласково промолвила Галина.

– Вы первая, кто меня узнал, – удивилась Александра.

– Ты так была похожа на маму в детстве. А сейчас только глаза, но это ее глаза. Я их помню! Мы с твоей мамой близкими подругами были, почти как сестры.

– Ну да, вот, приехала к нам погостить, – закончила Машка недосказанную мысль.

В комнате, из которой вышла Галина, к стене были прибиты полки, а на них расположились десятки кукол. Каждая со своей собственной ярко-выраженной индивидуальностью. Здесь были и принцессы, и модницы, и рокеры, и рыцари.

– Как здорово! – воскликнула Сандра. – Это все вы сделали?

– Да, переняла от мамы ее мастерство. Я люблю создавать кукол, каждая из них для меня как ребенок.

– А вы не думали их продавать? – Александра не могла отвести восхищенный взгляд от кукол.

– Конечно, я их продаю, иначе как бы я жила? На выходные в город езжу, там на рынке и продаю.

– А знаете, что? Давайте вы мне оставите свой номер телефона, а я узнаю, где их можно будет продавать в Москве?

Сандра протянула раскрытый блокнот и ручку. Галина скромно улыбнулась и сделала запись.

– Если ничего не получится, то не огорчайся, Шурочка. В Москве мои куклы, скорее всего, будут никому не интересны.

– Вы зря так думаете, тетя Галя. Вещи, сделанные своими