Сказка Колобок в исполнении различных писателей - Степан Полосов

Дежурный устало потёр переносицу. Смена только началась, а уже какая-то хрень.

— Какой ещё хлеб?

— Круглый! С лицом! Из окна ушёл!

Через двадцать минут оперативная группа прибыла на место. Ветхий дом, печь, запах самогонки. На кухне сидели дед с бабкой. Оба нервничали.

— Значит, граждане, — начал старший оперуполномоченный, — вы утверждаете, что испекли подозреваемого, а он самостоятельно покинул место содержания?

— Да мы его просто на окошке остудиться положили! — запричитала бабка.

— Ага. А дверь сама открылась, — буркнул опер.

Составили ориентировку: объект круглой формы, румяный, на вид безобидный, при задержании оказывает психологическое давление посредством песен.

Первым Колобка обнаружил заяц.

Заяц был местный, по кличке Косой. Ранее привлекался за мелкие хищения моркови и незаконное проникновение в огороды.

— Э, братан, ты чё за шарик? Давай сюда, я тебя сейчас употреблю.

— Не советую, гражданин, — пропел Колобок. — Я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл…

— Ты мне тут не пой, — сказал Косой. — Я тебя нормально спрашиваю: документы есть?

Колобок документов не предъявил. Вместо этого исполнил свою песню целиком и скрылся в лесу. Косой остался с чувством, что его только что профессионально развели.

Следующим на пути оказался волк. Серьёзный мужик, бывший спортсмен, ныне занимался вопросами лесной коммерции.

— Слышь, круглый, стой. Есть разговор.

— А вы кто будете?

— Я? Я местный авторитет.

— А я от дедушки ушёл, от бабушки ушёл…

— Да понял я, что ты беглый! — Волк достал мобильник. — Алло, Лиса? Тут у меня объект. Нет, не твой. Какой-то хлебобулочный. Сам по себе ходит.

Но Колобок уже укатился.

Медведь встретил его у поваленной сосны. Медведь был крупный, молчаливый, в лесу его уважали. Особенно те, кто не хотел проверять силу его аргументов.

— Колобок, — произнёс он, — ты куда?

— По личным делам.

— А прописка?

Колобок понял, что ситуация приобретает неприятный оборот, и снова затянул свою коронную песню. Медведь слушал, слушал, потом махнул лапой:

— Езжай. Только больше тут не мелькай.

К вечеру Колобок расслабился. Три встречи, три победы. Самооценка зашкаливает, осторожность на нуле.

И тут появилась Лиса.

Рыжая, ухоженная, с дорогим парфюмом и таким взглядом, после которого даже следователь начинал рассказывать то, о чём его не спрашивали.

— Какой симпатичный, — сказала она. — И песенка у тебя замечательная. Только я плохо слышу. Подкати поближе.

Колобок насторожился.

— Я вообще-то спешу.

— Ну что ты, милый. Я же просто хочу познакомиться.

Он подкатил.

— Ещё чуть-чуть, — прошептала Лиса. — На носик ко мне заберись, а то совсем не слышно.

Колобок совершил классическую ошибку: решил, что если трижды прокатило, то и в четвёртый раз прокатит.

Через минуту оперативная группа обнаружила на лесной поляне следы борьбы, рыжий волос и несколько хлебных крошек.

Лису задержали на следующий день. На допросе она заявила, что Колобок сам к ней подкатывал, пел песни и вообще вёл себя вызывающе.

— А где тело? — спросил следователь.

Лиса улыбнулась:

— Какое тело? Не было никакого тела.

Экспертиза подтвердила: от подозреваемого остались лишь крошки.

Дело закрыли за отсутствием тела и невозможностью допросить потерпевшего.

А в дежурной части ещё долго шутили:

— В лесу выживает не самый быстрый. Выживает тот, кто вовремя замечает, что его разводят.

Мораль оперативная: если незнакомая рыжая женщина говорит, что у тебя замечательный голос, не спеши лезть ей на нос. Возможно, это не любовь. Возможно, это оперативная разработка.

В те далёкие времена, когда над русскими землями ещё простирались необъятные леса, а путник мог провести целый день в седле, не встретив ни единого человеческого жилища, в небольшой избушке у опушки леса жили старый крестьянин и его супруга.

Бедны они были, и зимние запасы их почти иссякли. Однажды старик обратился к жене:

— О добрая моя супруга! Не найдётся ли у нас в закромах хотя бы горсти муки, дабы утолить голод, терзающий наши тела?

Старуха тщательно обыскала опустевшие сундуки, соскребла остатки муки со стенок ларя, замесила тесто и испекла круглый, румяный хлебец.

Когда же она положила его на подоконник, чтобы тот остыл под дыханием утреннего ветра, произошло нечто удивительное. Хлебец, словно наделённый собственной волей, скатился с окна, пересёк порог и покатился по дороге, ведущей в дремучую чащу.

Так началось странствие Колобка — существа, которому судьба уготовила славу, опасности и печальный конец.

Первым встретился ему заяц, обитатель лесных полян, известный своей трусостью и неуёмной страстью к чужим припасам.

— Остановись, незнакомец! — воскликнул заяц. — Давно я не вкушал ничего столь аппетитного. Не откажешь ли ты мне в милости разделить со мной свою участь?

Но Колобок, гордый своей свободой, ответил песней о том, как покинул дом старика и старухи и как никому не удалось его удержать.

И, прежде чем заяц успел опомниться, странник скрылся между деревьями.

Вскоре на его пути возник волк — серый властелин лесных троп, чьи клыки внушали страх даже самым отважным охотникам.

— Стой, малый! — прорычал он. — Немало дней прошло с тех пор, как я вкушал столь необычную добычу.

Но Колобок вновь исполнил свою песню и, не дожидаясь ответа, продолжил путь.

Не устрашил его и могучий медведь, чьи шаги сотрясали землю, а рёв разносился далеко за пределы лесных владений. Тот тоже пожелал завладеть странным путником, однако Колобок, уповая на прежнюю удачу, вновь избежал гибели.

Так шёл он, исполненный гордости и уверенности в собственной неуязвимости. Ему казалось, что сама судьба благоволит смелым и что ни один обитатель этих древних чащ не способен преградить ему дорогу.

Но судьба, как известно, любит испытывать тех, кто слишком рано объявляет себя победителем.

На закате, когда багряное солнце опустилось за вершины сосен, Колобок встретил лису.

Она лежала на мягком мху, словно прекрасная дама из старинной баллады, и в её янтарных глазах таилась мудрость, недоступная простодушным обитателям леса.

— О благородный странник! — произнесла она нежным голосом. — Молва о твоих приключениях уже достигла моих ушей. Говорят, ты избежал когтей зайца, клыков волка и лап медведя. Неужели ты и впрямь столь искусен в искусстве спасения?

Колобок, польщённый её словами, запел свою песню.

Лиса внимательно слушала, а когда он закончил, вздохнула:

— Увы, мой слух уже не тот, что прежде. Не соблаговолишь ли