Все равно женишься! - Елена Байм

Я злился на себя, я себя ненавидел себя за эту пустоту. Потому что понял, что бы я себе не внушал — я разлюбил Лиззи. И ничего больше не чувствовал к ней.

Не в силах больше оставаться в душном зале, я развернулся и вышел быстрым шагом. Выскочил на лестницу, ведущую к черному ходу, и остановился, переводя дыхание. Прислонился к стене и закрыл глаза.

А когда открыл их — увидел ту самую поломойку. Она стояла на нижней ступени недалеко от меня.

И тут в мою голову пришла безумная, дикая, нелепая идея.

— А что если дело не в Кэтти? Что если все беды от поцелуя? И стоит мне поцеловать женщину я тотчас начинаю думать только о ней?

Я должен был срочно проверить!

Шагнул к ней. Она подняла голову, я притянул к себе и … поцеловал.

Но ничего не почувствовал. Хотя она тоже дрожала, робко смущалась. Я разозлился в который раз на себя. Сказал — прости, и сбежал вниз по лестницу, крикнул, чтобы мне подали карету.

Колеса экипажа мерно постукивали по мощеной камнями дороге. Я провел в пути полдня, бесцельно заставляя кучера кружить по пыльным улочкам городка, но мысли так и не пришли в порядок.

В голове царил полнейший хаос, но я хотя бы отчетливо понял одно — мне нужно бежать. Подальше от семейства Вальмонт, подальше от навязчивого внимания Кэтти. Вернуться в собственное поместье, запереться в кабинете и в полном уединении все взвесить, без посторонних глаз.

Однако уехать немедленно я не мог, в выделенной мне гостевой комнате остались мои вещи. К тому же, перед побегом я был обязан объясниться со служанкой.

Вчерашний мимолетный порыв, когда я сгоряча поцеловал девушку, до сих пор жег губы стыдом. Я привел несчастную в полное замешательство, и мужское благородство требовало извиниться.

— Поворачивай к замку, — хрипло приказал я кучеру, высунувшись в окно.

И вот спустя два часа экипаж остановился у ворот. Я вышел, намереваясь быстро пройти в дом, но краем глаза заметил ту самую служанку в глубине сада — она сидела на пледе на земле.

Изменив маршрут, я решительно зашагал по гравиевой дорожке прямо к ней.

До цели оставалось всего несколько шагов, когда я обогнул кусты сирени и увидел, что рядом со служанкой сидела Кэтти. Я замер, как вкопанный. Подошвы сапог с хрустом заскользили по гравию, я едва не потерял равновесие. Паника холодной волной ударила в грудь.

Трусливая, малодушная мысль развернуться и броситься наутек едва не победила, ведь я был совершенно не готов к разговору с леди Вальмонт. Но уйти сейчас, когда меня уже заметили, означало окончательно растерять остатки достоинства.

И как назло Катрин увидела меня. Ее лицо озарилось улыбкой, и она радостно махнула рукой.

— О, барон Арчи! Какой приятный сюрприз! Вы решили присоединиться к нашему завтраку?

Я стоял посреди дорожки, проклиная всё на свете и не зная, куда деть собственные руки.

— Рад, что вы в добром здравии, леди Вальмонт, — выдавил я, стараясь говорить максимально сухо и безэмоционально. Взгляд мой при этом упорно изучал верхушки дальних деревьев. Надо срочно придумать предлог и свалить к себе в комнату.

— Завтрак на природе? — я кивнул на плетеную корзину, доверху набитую кабачками и огурцами, стоящую возле них.

Попытка сменить тему вышла неуклюжей. При этом я недоуменно подумал, что это за странный пикник? Зачем им столько овощей? Нормальные люди берут на прогулку чай с пирожными.

И в этот момент Катрин зашевелилась. Я напрягся. Не хватало, чтобы она силой заставила сесть рядом с ними или потащила в дом за собой. Непроизвольно сделал шаг назад и осекся.

Кэтти дразняще плавно потянулась к корзине, ее тонкие пальцы скользнули по содержимому и безошибочно выудили самый большой, длинный и гладкий огурец. Затем она поднесла его к своим губам и, не отрывая от меня пристального, томного, гипнотизирующего взгляда, принялась водить своими пухлыми губами по зеленой кожуре.

Медленно. Издевательски чувственно. Вверх... вниз... А затем, слегка приоткрыв рот, лизнула его с отчетливым, влажным звуком, медленно закатив глаза от наигранного наслаждения.

— Ммм… какой сочный... - торжественно прошептала она.

Служанка рядом сидела с открытым ртом, как и я, наблюдая за этим откровенным, чистой воды развратом.

У меня перехватило дыхание, а лицо мгновенно побледнело. В эту секунду воображение услужливо и пугающе ярко нарисовало картину, как эти самые мягкие, влажные губы Кэтти смыкаются на моем собственном мужском естестве.

Бездна!

Разгоряченная представшей картиной, горячая драконья кровь прилила вниз... в штанах в ту же секунду стало мучительно и болезненно тесно.

— Бездна… — едва слышно вновь прошептал я, лихорадочно пытаясь незаметным движением руки через карман поправить ткань брюк.

По — хорошему, надо было срочно отвернуться, перестать глазеть на Кэтти. Но взгляд словно приклеился к ее губам, а внутри разгорался такой пожар, какого я не чувствовал уже очень давно. Тело ломило от внезапного вожделения. Мой мозг тоже предал меня, начал рисовать картину обнаженной Кэтти, лежащей в моей постели...

— Кэтти… — осипшим, чужим голосом начал я, чувствуя, как под воротником камзола скапливается пот. — Вы… вы...

Слова застряли в горле. Я понимал: еще одно движение ее губ, еще один взгляд — и я опозорюсь прямо здесь, на глазах у двух девиц.

Мое спасение пришло в виде резкого, оглушительного звука.

Хруст!

Я вздрогнул, дезориентированный, и завертел головой в поисках источника шума. Оказалось, служанка, не выдержав затянувшейся паузы, тоже потянулась к корзине, взяла огурец и бесцеремонно откусила добрую половину.

В моем воспаленном мозгу мгновенно пронеслась аналогия. Я представил, как этот хруст раздается над моим достоинством, и содрогнулся от испуга. Весь эротический накал сдуло за долю секунды, словно ушатом ледяной воды.

Кое-как справившись с дыханием, я резко, судорожно поклонился.

— Прошу меня извинить! — и, не дожидаясь ответа, буквально ретировался с поляны.

Мой шаг был настолько стремительным, что граничил с бегом. Я остановился только у массивной каменной лестницы, ведущей в дом. Встал, жадно хватая ртом воздух, пытаясь успокоиться.

И именно в этот момент, глядя на резные двери замка, я осознал, а ведь Кэтрин очень красивая. Манящая, дерзкая, опасная. Почему я раньше этого не замечал? Почему считал ее просто капризной девчонкой, а не опасной соблазнительницей и искусительницей?

Кое-как взяв себя в руки, я поднялся к себе в комнату, вытащил дорожный чемодан и принялся лихорадочно складывать вещи, швыряя рубашки одну за другой. Но руки слушались плохо, взгляд то и дело