Криминалист 15 - Алим Онербекович Тыналин

Финч увидел меня, сбавил шаг и остановился. Бракен тоже притормозил, чуть позади.

— Агент Митчелл.

— Мистер Финч.

— Примите мои соболезнования. — Голос спокойный и мягкий, без нажима. — Детектив Локхарт. Ужасная история. В Вирджинии каждую осень одно и то же. Браконьеры, фары, винтовки. Я звонил в полицию штата, обещали найти быстро.

— Мне говорили.

— Я рад, что хоть чем-то смог помочь. — Он помолчал. — Мы с вами, кажется, уже беседовали однажды.

— Помню.

— Я тогда сказал, что наша профессия опасна. Особенно когда человек работает один. — Финч слегка развел руками. — Детектив Локхарт кажется, работал один.

— Да.

— Видите. — Он кивнул, будто подтверждая что-то сам себе. — Я, к сожалению, редко ошибаюсь в таких вещах.

Мимо прошла секретарша, держа на подносе чашки и сахарница. Мы с Финчем оба посторонились к стене. Бракен пропустил ее и улыбнулся вслед.

— Я читал ваш отчет по Рэнсому, — сказал Финч, когда она прошла. — Про перчатки. Тонкая работа. Чен у вас настоящий мастер.

— Так и есть.

— Вы видите мелочи, Митчелл. Брызги под перчаткой. Полоску на шине. Это редкий дар. — Финч перекинул пальто с одной руки на другую. — Беда только в том, что человек, разглядывающий мелочи, иногда не видит всей картины. А дороги в Вирджинии ночью очень темные. Особенно Джорджтаун-пайк. Там нет ни одного фонаря на четыре мили.

Я ничего не ответил.

Про полоску на шине в моем отчете не было ни слова. Финч сказал «полоска», как человек, слышавший пересказ отчета, но не читавший бумагу.

— Как поживает ваша невеста? — спросил Финч. — Она ведь в Секретной службе, если я не путаю?

— Все хорошо.

— Трудные у них сейчас времена. Угрозы президенту каждый день. Людей не хватает, а смены по шестнадцать часов. — Он покачал головой. — Очень тяжело ехать ночью домой после такой смены… Передайте ей мое уважение.

— Передам, — сказал я. — Она тоже редко ошибается.

Финч посмотрел на меня чуть дольше, чем требовала вежливость. Секунды на две.

— Не сомневаюсь, — сказал он. И чуть улыбнулся, впервые за весь разговор. — Хорошего дня, агент.

Он пошел дальше по коридору. Бракен двинулся следом, поравнялся со мной и кивнул, как и полагается коллеге из соседнего отдела.

В правой руке у него папки. На костяшках, на двух пальцах белел свежий лейкопластырь.

А по рантам его коричневых ботинок, начищенных до блеска, в шве между кожей верха и подошвой, тянулась тонкая рыжая полоска засохшей глины. Щетка ее не достала.

На Джорджтаун-пайк глина как раз рыжая.

Бракен прошел мимо, не оглядываясь. Я стоял у стены и смотрел, как они вдвоем дошли до поворота и исчезли за ним.

Потом пошел к себе и долго сидел за столом, не включая лампы.

Уехать в Мексику просто так агент Бюро не может.

Чтобы выехать за границу по службе, нужно дело, санкция начальника отдела, телеграмма атташе в посольство, служебный паспорт с визой и согласие Государственного департамента. На все это уходит неделя. У меня оставалось три дня.

И еще нужна достаточно весомая причина, чтобы мои противники ничего не заподозрили.

Такая причина имелась у меня с августа. Дело Такера. Когда в Филадельфии брали склад на Делавэр-авеню, люди из ATF изъяли сорок два карабина М1 и М2.

Армейские, с автоматическим огнем у второй модели. Серийные номера ATF проследила до партии, проданной по программе военной помощи Мексике в шестьдесят четвертом году.

Как карабины вернулись на север, к Такеру, никто так и не выяснил. Запрос в Мехико ушел по каналам еще в сентябре, ответа не последовало. ATF в Мехико своего человека не держит, а Министерство обороны Мексики отвечает на американские запросы, когда сочтет нужным.

В понедельник после обеда я позвонил в Филадельфию, агенту ATF Полу Гаррити. Мы с ним сидели на одном посту в августе, напротив склада Такера, двенадцать часов в сутки, он научил меня играть в кункен.

— Карабины? — переспросил Гаррити. — Ты серьезно? Это дело уже все забыли.

— Я не забыл.

— Митчелл, у нас запрос висит с сентября. Мексиканцы даже не чешутся.

— Если приехать к ним лично, с бумагой от Казначейства и атташе посольства, чесаться будет труднее.

Гаррити помолчал.

— Ты хочешь поехать?

— Да.

— Зачем тебе это?

— Такер вряд ли скажет, откуда карабины, а это понадобится судье для процесса.

Это правда, хотя не вся.

Гаррити подумал еще и согласился. В тот же вечер из филадельфийского отделения ATF ушла телеграмма на имя заместителя директора Бюро по уголовным расследованиям: Казначейство просит направить в Мехико агента, знакомого с делом Такера, для совместной сверки серийных номеров изъятого оружия с документами мексиканской стороны.

Во вторник утром Томпсон держал эту телеграмму в руке глядя на меня поверх очков.

— Карабины, значит, — сказал он.

— Да, сэр.

— Через три дня после смерти Локхарта ты вдруг вспомнил про чертовы карабины.

— Гаррити напомнил.

— Ага. — Томпсон положил телеграмму на стол и разгладил ладонью. — Итан, скажи мне, что это просто карабины и ничего больше.

— Это карабины, сэр. Сорок два ствола, номера, мексиканский склад, путь на север. Дело Такера идет в суд в марте, без этой цепочки обвинение по оружию держится только на одном Кастелло.

Он долго смотрел на меня. Я выдержал взгляд.

Возможно, Томпсон и чист. Скорее всего это так. Но Крейн откуда-то узнал про слежку за его домом. Я больше не знал, где в этом здании стены, а где бумага.

— Хорошо, — сказал Томпсон наконец. — Неделя. Не больше. Работаешь через атташе в посольстве, Карпентера я знаю, он человек аккуратный. И…

— Сэр?

— Оружие сдашь здесь. В Мексике ты будешь ходить без него. Наши атташе не носят оружия. Если мексиканская полиция найдет у тебя ствол, ты сядешь в Лекумберри, и Госдепартамент полгода будет вытаскивать тебя оттуда.

— Понял.

— И звони мне. Каждый день. — Он подписал телеграмму и отдал секретарше. — Из посольства, по нашей линии. Не из гостиницы.

Служебный паспорт мне выдали в среду утром. Темно-бордовая обложка, на ней золотом написано «Official». Визу в мексиканском консульстве поставили за полчаса.

Пожилой и усатый консул в очках с золотой оправой расписался перьевой ручкой и пожелал приятного пребывания в Мексике.

Билет на четверг, на шесть утра. «Брэнифф», из Даллеса до Далласа, оттуда в Мехико. В столицу я прилетал в четверг к трем часам дня.

Бракен, если верить копирке, прилетал туда же в тот же день вечером, из Майами.

Перед отъездом я поговорил с Николь. Во вторник, поздно вечером.

Она пришла со смены в одиннадцатом часу, в форменном пальто, с кобурой под мышкой, бледная от усталости. Сняла туфли еще в прихожей