Приключение в Зиму - Катарина Ёлохова

Повезло, что в моём нынешнем теле течёт драконья кровь. А то будь я человеком, не проснулась бы.

Прихожу в себя от резкого грохота и женского вскрика, что доносится из глубины пещеры. Сперва кажется, что это продолжение сна, в котором племянница делает вид, что я толкнула её. Но к нему добавляются мужские крики. Они-то и развеивают неприятные воспоминания, где «мамина душечка» и «тётина отрада» обвиняет меня в покушении на неё и ещё не родившееся дитя.

Я открываю глаза, раздумывая, стоит ли мне вмешиваться в то, что сейчас там происходит. Или продолжать хандрить, лелея призрачную надежду, что Демон вот-вот одумается и вернётся ко мне. Но, несмотря на то, что внутри меня что-то отмерло, нечто похожее на сострадание и отзывчивость, я, пошатываясь от лёгкого головокружения, бреду на звуки голосов.

Никогда прежде мне ещё не доводилось быть в ледяных пещерах. Даже живя в Пермском крае, я никогда не была в Кунгурской пещере. И то ли мне настолько надоело циклиться на негативе, то ли «глотка» пещеры оказывается настолько красивой, что меня действительно завораживают её стены. Они не просто состоят изо льда — в них замерла целая жизнь: сперва под прозрачно-голубыми льдами виднеются причудливые узоры, затем в них показываются застывшие цветные водоросли, моллюски и мелкие рыбёшки. А затем, когда выхожу в саму пещеру, передо мной открывается целый подводный мир: тут и огромные киты, и кальмары, и акулы, и даже обломки от корабля.

Такое впечатление, что когда-то на этом месте был целый океан. Но в одночасье он застыл со всеми своими обитателями и похороненными в нём тайнами. Или кто-то специально его заморозил и обратил в высокие заснеженные горы с захватывающей композицией внутри.

— Татия! — мужской требовательный крик разрушает загадочную тишину застывшего подводного мира и побуждает меня взглянуть в центр пещеры. Там на каменных кругах, которые больше похожи на место для проведения магических ритуалов, сидит темноволосая девушка с повреждённой ногой. — Перестань притворяться, — рявкает неказистый мужик с редкими тёмными волосами, которого нахожу в проёме высокого свода, — хватайся за верёвку и полезай на вверх!

Я не могу разглядеть девушку, потому что она сидит ко мне спиной. Но по её трясущемуся телу понимаю, что она плачет и её травма далеко не надуманная.

«Все мужики — козлы, — ворчит моя внутренняя обида. — Никакого сожаления, только требовать и использовать горазды, гнусные изуверы!».

— Эй, — первым порывом мне хочется помочь обездвиженной девушке с распухшей лодыжкой. Но усталость от собственных переживаний берёт вверх, и моё намерение утихает. В конце концов, я сейчас должна позаботиться о себе, а не о каких-то незнакомых «людях». Тем более о тех, кто окатывает меня таким озлобленным взглядом грязно-серых глаз, что внутри всё настороженно замирает. — Ты в порядке? — останавливаюсь в десяти шагах от незнакомки, которая тут же смягчается в лице, отчего мне начинает казаться, что мне привиделась её лютая злоба.

— Я думала, что ты Эйка, — затравленно смотрит на длинную прорезь свода, откуда виднеется вытянутая голова не унимающегося мужика с проплешиной в козлиной бородке. — Пожалуйста, помоги мне, — жалобно просит женщина, чью просьбу я не сразу разбираю из-за «петушиного» крика.

— Ты ещё кто такая? — недовольно выкрикивает мужик и подаётся чуть вперёд, видимо, для того, чтобы лучше меня разглядеть. — А-ну, пшла отседова! — угрожающе трясёт крупным кулаком.

«Ты меня этим напугать пытаешься, болезный?» — скептично выгибаю бровь и делаю несколько шагов по направлению к незнакомке, на что мужик начинает подвизгивать пуще прежнего:

— Не подходи к ней! — в его голосе проскальзывает настойчивое предупреждение. Не такое, какое говорят из-за неприязни. А такое, в каком есть глубокий смысл. — Она душегубка!

— Не слушай его… — испуганно сжимается женщина, отчего она начинает казаться ещё меньше, чем есть. А она и так, на минуточку, выглядит как худощавый подросток. Хотя, судя по заострённым чертам её потемневшего лица и морщинам в уголках глаз, ей лет сорок пять, не меньше.

— Она погубила всех моих братьев! — продолжает брызгать ядом побагровевший от злости мужик.

— Это неправда! — всхлипывает незнакомка и подбирает ноги к себе, словно пытается спрятаться от нападок разъярённого мужика в шубе с засаленным воротом.

— Одного отравила, — проходится по моим нервам этот общипанный петух: с таким голосом и сигнальных колоколов не надо, он завопит, и всем сразу станет понятно, что на деревню напали. — Второго утопила в колодце, — наседает своими обвинениями, отчего и мне начинает казаться, что и я как-то косвенно виновата в смерти его братьев. Вот это дар убеждения, не иначе!

— Они пытались меня изнасиловать… — проговаривает безжизненным голосом и начинает раскачиваться вперёд-назад, успокаивая саму себя. — И я попросила у Неё о помощи… — смотрит отсутствующим взглядом куда-то вперёд, в сторону надломленной мачты.

Я невольно стискиваю кулаки и начинаю закипать от несправедливого отношения к незнакомке. Что в этом, что в моём мире закон никак не защищает жертву, а наоборот, пытается навязать ей, что она сама спровоцировала ублюдка на насилие. И я понимаю эту измождённую женщину. Я сама мечтаю отомстить тем уродам, что поломали жизнь бывшей хозяйке моего тела.

И мне плевать на моралистов, которые покачают головой и скажут что-то по типу: «Нужно быть всепрощающей», «Боженька их обязательно накажет». Я их накажу! Я не стану дожидаться суда божьего и оборачиваться в страхе, терзая себя мыслями, что они захотят повторить со мной те же игрища. Более того, эти сволочи могут сейчас издеваться над новой жертвой. И кто знает, сколько таких беззащитных девушек, как Лиада из Гнезда Серебряных Драконов, пострадает.

Миру явно будет лучше без них. И я этому поспособствую.

— Чего ты брешешь, душегубка? — негодует мужик, явно убеждённый в том, что либо его братья не могли на такое пойти, либо отсутствие согласия женщины на соитие не считается изнасилованием. — Ты сама перед ними тощим задом вертела, да мышиными глазками томно хлопала, — о, вход пошли излюбленные оправдания. — Пыталась в жёны им набиться, а они с другой обвенчались.

— Это правда, о чём говорит эта женщина? — мой голос жёсткий и повелительный, отчего мужик слегка вздрагивает то ли от испуга, то ли от неожиданности, и становится более серьёзным.

— Ну развлеклись с ней пару раз, — заводит знакомую