Бандит. Аукцион невинности - Рия Уллу
Бульдог закашлялся, а потом разразился оглушительным, грубым хохотом, трясясь всем телом и стуча кулаком по коленке.
– Ох... блин... – выдавил он сквозь смех, вытирая слезы с глаз. – Шваброй! Арс, ты слышал?! Швабра! Нашла же оружие! Молодец, девчонка! Респект!
Но Бес не смеялся. Его взгляд в зеркале впился в Юлю стальными шипами. Воздух в машине снова наэлектризовался, но теперь – холодной, опасной яростью и расчётом.
– Он жив? – спросил он тихо, очень тихо. Голос был низким, ровным, но в нем чувствовалась готовая сорваться стальная пружина.
Юля вздрогнула от его тона.
– Д-да, – пролепетала она. – Ж-жив. И видимо, уже очнулся, раз за нами началась погоня. Я же не убийца! А он, между прочим, пытался изнасиловать Ладу!
Бес перевёл взгляд на меня, убедился, что все со мной нормально и кивнул один раз, коротко.
– Хорошо, что он жив... – произнес он, включая передачу. Мотор взревел яростнее. – Значит, я сам теперь смогу с ним разобраться. Держитесь крепче.
Машина рванула вперед с новой силой, ныряя в лабиринт узких улочек. Бульдог перестал смеяться, его лицо стало сосредоточенным, глаза ловко сканировали окрестности сквозь тонировку. Юля вцепилась мёртвой хваткой в мою руку. Я ответила сжатием, пытаясь передать толику уверенности, которой сама не чувствовала.
Даже я понимала - Череп, униженный и взбешеный, не отстанет. Пока не добьётся своего.
Глава 9. Ночной приют
Арсений
Руль под пальцами – единственная твердая точка в этом безумном мире. Город мелькал за тонированным стеклом, переулки сливались в тёмный лабиринт уже вечернего города.
Я гнал машину почти на пределе, рефлекторно выбирая маршруты, известные только тем, кто знает город как свои пять пальцев и предпочитает не светиться. В салоне – гробовая тишина, нарушаемая только ревом мотора да тихим шёпотом с заднего сиденья.
Юля и Бульдог. О чем-то перешептываются, хихикают. Не до них пока.
В голове – карусель из мыслей. Череп. Этот сгнивший насквозь ублюдок. Совсем у него видимо крыша поехала. Маньяк. Охотник.
Лада рассказала про его план на счет нее: выследил, подкупил Илью-тряпку, подготовил почву чтобы заполучить её. Чтобы сломать. А когда я перебил ставку – решил, что и «объезженная» сойдёт. И теперь теперь он в ярости. Его люди на хвосте – не просто охрана, это псы, спущенные с цепи. И они рано или поздно найдут нас. Думаю, в запасе есть пара дней. Надо обдумать что делать...
Я мельком глянул в зеркало заднего вида. Лада. Сидела, прижавшись к дверце, смотрела в окно, но видно было – вся в себе, в этом кошмаре. Бледная. Хрупкая. И моя. Мысль ударила с новой силой. И теперь ее безопасность – моя задача. И я не отдам её. Ни Черепу. Никому.
В памяти всплыл тот поцелуй. У стойки ресепшена. И сделала она это не для отвода глаз. Нет. Я это знаю. Почувствовал. Она вложила в него все. Страсть. Вызов. Отчаянную надежду. Искру, которая опалила меня изнутри. Это не было игрой. Это было уже по-настоящему. Я до сих пор чувствовал жар её губ, влажность языка, податливость тела, прижатого ко мне на глазах у всех. Администратор смутился. Бульдог закашлялся. А я залип. Как пацан. Черт возьми.
– Чисто, – хрипло пробурчал Бульдог, высунувшись из окна и оглядывая пустую улицу перед высоким забором. Я решил, что на квартире теперь не безопасно, но вряд ли Череп знает о моем загородном доме. А когда все же узнает, то нас уже ту не будет.
Я вбил код, ворота бесшумно разъехались.
Выгрузились. Напряжение немного спало, все подустали от долгой дороги. И тут Серега, мой верный, грубоватый Бульдог, вдруг заерзал, потупил взгляд и покраснел. Как рак. Вид был настолько нелепый и несвойственный ему, что я едва сдержал хриплый смех.
– Ну, Бес, – закашлялся он, избегая смотреть на Юлю, которая наблюдала за ним с хитрой ухмылкой. – Я знаю, что тут безопасно. Но надо бы ну, распределиться с умом. Как спать-то. Предлагаю разбиться по парам, два человека в одну комнату. – Он сглотнул. – Девочек вместе, конечно, можно Юля так-то бойкая и в обиду не даст Ладу, если что – Он кивнул на рыжую, которая подняла бровь. – Но в смысле надежнее будет, если
Он опять замялся, а потом выпалил:
– Юля со мной! – Он резко поднял голову, глядя куда-то поверх крыши. – Обещаю! Приставать не буду! Честное бульдожье!
Наступила секунда тишины. Потом Юля рассмеялась. Звонко, беззаботно, как будто не было сегодня что погони и лежащего без сознания в гримерке Черепа. Она шагнула к Сереге, ловко подхватила его под руку.