Юрист с Рублёвки. Том 5 - Дмитрий Лим

Вера помолчала секунду, улыбнулась уголком рта:

— Договорились. Спасибо.

Я нажал кнопку интеркома:

— Катя, зайди на секунду.

Она вошла с рабочим блокнотом.

— Зафиксируй в журнале отдельной строкой: новый клиент Веры Дмитриевны по ремонту. Распределение — восемьдесят процентов Вере, двадцать в резерв.

— Записала, Алексей Дмитриевич. — Катя сделала пометку карандашом. — И от Нины: второй знакомый Тумановой, по остеклению, записался на приём на следующую неделю.

— Хорошо. Тоже запиши к Вере Дмитриевне.

Катя вышла. В блокноте напротив фамилии Барышева стоял прочерк. Мебельщик так и не ответил на сообщение, отправленное ему ещё в понедельник. Четвёртый день глухой тишины. Я отметил в блокноте одной строкой: «Барышев — молчит».

Вечером дома, на кухне съёмной однушки в «Парковом квартале», я налил чай и сел за стол. В коридоре белела картина матери Громова — вещественная память о прошлой жизни.

Я пододвинул лист и набросал задачи на пятницу:

'Костров — пятнадцать ноль-ноль.

Акт «Агат-Логистики» — у Полины.

Второй номер анонима — забрать.

Если Костров подпишет — дальше сверка с «МедСервис-Фарм». Если нет — работаем с тем, что есть'.

В пятницу ровно в три часа звякнул домофон. Правило безопасности я держал строго: встречи по спорным делам — только в офисе, при свидетелях и под камерой.

Нина проводила гостя в переговорную. Мы с Верой вошли следом.

Костров выглядел серым от усталости. Сутулый, в помятом пиджаке, с редкими русыми волосами. Сел к столу, вынул пачку сигарет, но тут же убрал обратно в карман.

— Добрый день, Алексей Дмитриевич. Вера Дмитриевна. Со среды больше не звонили, — глухо сказал он. — Но спокойнее от этого не стало.

— Понимаю, Андрей Валерьевич. — Я вынул из папки проект. — Вот текст ваших письменных пояснений. Семь пунктов. Всё, о чём говорили в прошлый раз. Читайте. Если нужно — поправим сразу.

Костров надел очки в тонкой оправе, придвинул лист и взял ручку.

Мы с Верой ждали молча. Костров вчитывался медленно, шевеля губами. В двух местах зачеркнул слова и аккуратно надписал сверху: уточнил дату первого полученного задания от SA_consult и формулировку по обмену сообщениями через электронную почту. Напомнил про шестой пункт — ужин на Арбате полтора года назад, где они сидели втроём с Гурьевым.

Дойдя до пятого пункта — внешность «консультанта», — он замер.

— Фамилии он не называл, — сказал Костров. — Гурьев представил его как консультанта, Сергея Андреевича.

— Опишите так, как запомнили, — сказал я.

Костров склонился к столу и быстро вписал от руки: «Высокий, русый, с залысинами, дорогой костюм».

Я скользнул взглядом по строчкам. То же описание, которое Костров уже дал устно и которое совпало с рассказом Марины Викторовны об ужине на Большой Никитской. Теперь — на бумаге, его рукой.

В седьмом пункте стояла готовность подтвердить всё лично.

Костров замер. Ручка повисла над бумагой. Пальцы чуть дрожали. Он колебался секунды три, глядя в столешницу, потом тяжело выдохнул и расписался.

— Всё. — Он положил ручку. — Подписал.

— Спасибо, Андрей Валерьевич. — Я забрал листы. — Теперь идём к нотариусу. Соседний дом.

На улице тянуло осенней сыростью. До конторы было меньше ста метров по переулку. Костров шёл чуть впереди, сунув руки в куртку.

Вера поравнялась со мной и тихо сказала:

— Лёш. Ты в среду сказал ему по телефону, что нотариус не вправе допрашивать свидетеля по делу в суде. Вправе. Запрет давно убрали. Но при допросе нотариус обязан известить другую сторону, а без извещения можно только в неотложных случаях. Здесь таких оснований нет. Имя Андрея Валерьевича ушло бы в «МедСервис-Фарм» сегодня же.

Я секунду молчал. В памяти шевельнулась старая арбитражная практика Громова из начала нулевых: тогда запрет действительно действовал. Знания прежней жизни устаревают, надо проверять каждую норму по базам.

— Верно. Я старое помнил, — признал я вслух. — Тогда тем более — только подпись. Допрос проведём, когда Андрей Валерьевич сам решит выйти на свет.

В нотариальной конторе очереди не оказалось. Нотариус сверил паспорт Кострова, распечатал чистовой экземпляр пояснений и подал на подпись. Костров подтвердил личность и расписался. Нотариус поставил удостоверительную надпись, гербовую печать и взыскал тариф.

Подлинность подписи была засвидетельствована. Содержание нотариус не проверял — закон этого и не требовал.

— Сколько с меня за расходы? — спросил Костров на выходе.

— Нисколько. — Я придержал дверь. — Тариф закрыла практика. А за показания мы не платим. Иначе им грош цена: оппоненты тут же заявят о подкупе и обесценят все пояснения.

Мы вернулись в офис. В переговорной я подошёл к сейфу, повернул ключ и убрал заверенный документ на полку.

Повернулся к Кострову:

— Андрей Валерьевич, разводим три согласия. Первое: подпись вы поставили. Документ сохранён в сейфе. Второе: арбитраж. Пояснения останутся здесь до тех пор, пока вы сами не скажете «подавайте».

Костров кивнул с явным облегчением:

— Скажу. Но не сегодня.

— Договорились. Теперь третье — сверка расчётов. «МедСервис-Фарм» прислал письмо: требуют провести сверку именно с исполнителем. То есть лично с вами. Андрей Валерьевич, на сверку с ними пойдёте?

Костров подумал, постучал пальцем по столу:

— Только здесь, в офисе. Никуда к ним я не поеду. И только при вас с Верой Дмитриевной.

— Так и ответим. Вопросы — заранее, письменно.

Костров вытащил из кармана брюк сложенный листок бумаги:

— Вот номер. С него звонил тот мужчина во вторник вечером.

Я принял листок:

— Спасибо. Сверим с первым номером, который уже на проверке.

Костров пожал нам руки и ушёл.

Вера тут же села за ноутбук в переговорной. Составила официальный ответ «МедСервис-Фарм»: сверка исключительно в офисе практики Смирнова, в нашем присутствии, с обязательным предварительным письменным перечнем вопросов. До конца рабочего дня она подписала документ и отправила скан адресатам, а Нина передала оригинал курьеру.

В переговорную постучала Полина. В руках у неё были распечатки, глаза горели:

— Алексей Дмитриевич! По «Агат-Логистике» — формулировка в акте приёмки совпадает символ в символ!

Она положила передо мной сравнительную таблицу:

— Смотрите. «Услуги оказаны в полном объёме, стороны претензий не имеют» и «заказчик признаёт урегулирование всех гарантийных требований». Буква в букву с первыми тремя фирмами!

— Четвёртый контрагент, — констатировал я.

Вслед за ней вошла Катя со своим блокнотом:

— Я пробила их реквизиты. Юридический адрес