Тайное остриё рапиры 4 - Александр Васильевич Чернобровкин
16
Я топтался у ворот своего отеля в легких ботинках. Обул их, чтобы легче было двигаться, но не учел погоду. Утро было пасмурное, сырое, мерзкое. По небу ползли брюхатые тучи, обещавшие то ли снег, то ли дождь, то ли два в одном. Выпавший два дня назад казался серым и мокрым. В такую погоду легко умирать.
Максимильен де Бетюн, герцог де Сюлли, опоздал на четверть часа. Карета у него поплоше, чем у моего сына, зато запряжена четверкой серых лошадей и на дверцах под золотой герцогской короной — обруч с пятью листовидными зубцами без внутренней шапки — находится герб в виде белого щита с широкой красной горизонтальной полосой посередине. Внутри сидел, плотно закутавшись в черный плащ, подбитый куницей, тридцатидвухлетний мужчина ниже среднего роста с пухлым телом и щекастым лицом. Расположился посередине сиденья по ходу, поставив между ног шпагу в черных ножнах с бутеролью и кольцами из желтого металла и позолоченной чашей. Мне пришлось сесть напротив, что считается дурной приметой, если едешь на дуэль.
После обмена приветствиями, он произнес с нотками пренебрежения:
— Тесть сказал, что ты лучший бретёр Франции, а я ничего о тебе не слышал.
— Потому что некому было рассказывать. Все погибли, — с не меньшим пренебрежением сказал я и проинструктировал: — Действуй от защиты. Тебе надо продержаться, пока я не разделаюсь с его секундантом. Кстати, не знаешь, кто это будет?
— Я сам решу, как мне сражаться, — высокомерно молвил зять канцлера, а потом ответил: — Франсуа де Ларошфуко, принц де Марсияк.
Надо же! Я собирался по-быстрому грохнуть секунданта и помочь зятю канцлера. Придется менять план, потому что я читал мемуары и максимы герцога Франсуа де Ларошфуко, которые еще не написаны, да и титул этот он еще не получил. Надо дать ему возможность наследить в литературе. Никто так, как Ларошфуко, не наслаждался людскими пороками.
— Он не побрезгует сражаться с бароном? — поинтересовался я.
— А у него есть выбор⁈ — язвительно молвил герцог. — Иначе прослывет трусом!
Те, кто выбирал место для дуэли, забыли, наверное, что сейчас зима, а не лето, что везде снег лежит, что на пустырях его некому утаптывать. Противники ждали нас на дороге. Карета с гербом Луи д’Альбера, герцога де Люиня — два желтых поля по диагонали с красным львом, шагающим в прошлое, и два синих с парами белых зверушек, вставших на задние лапы мордами друг к другу — стояла так, что никто не проедет, если не свернет на снежную целину. Дуэлянт и его секундант в черных шляпах с узкими полями, длинных суконных плащах с оторочкой из меха рыжей лисицы и ботфортах. У первого, двадцатипятилетнего, лицо треугольное носатое с залихватскими усами и козлиной бородкой. Выражение лица такое, будто спрашивает удивленно: «Ты еще здесь⁈». Второму тридцать два. Волосы черные длинные вьющиеся. Лицо узкое и смугловатое. Нос длинный прямой. Усы загнуты вниз, а растительность под нижней губой похожа на случайно прилипший пучок волос.
Максимильен де Бетюн, герцог де Сюлли, поприветствовал их и насмешливо проинформировал секунданта:
— Тебе придется сражаться с бароном де Нуазьелем. Никого лучше я не смог найти.
— Мне без разницы, — ответил Франсуа де Ларошфуко.
Луи д’Альбер, герцог де Люинь предложил:
— Придется биться на дороге, иначе утонем в снегу.
Да, в моих ботиночках месить снежную целину было бы тяжко. Из благодарности раню его легко.
Мы сняли плащи и разделились на пары и расположились на дороге между каретами. Я был ближе к нашей, Луи д’Альбер — к своей, а наши оппоненты — посередине. Мой ниже меня ростом и руки короче. Я мог бы держать его на безопасной дистанции, нанося безответные уколы. Впрочем, хватило бы и одного.
— Готов? — спросил я, отсалютовав шпагой.
— Да, — ответил Франсуа де Ларошфуко и сразу сделал шаг вперед, атаковав по прямой в верхний сектор.
Видимо, рассчитывал на внезапность, что я еще не раскачался, не втянулся в бой. Ему не повезло, потому что я контратаковал лишь на мгновение позже, когда понял, что он делает. Уйдя с линии укола, шагнув влево и вперед, я отбил атаку, но ударом сбоку не по клинку, а по открытой части побледневшей кисти, плотно сжимавшей черную рукоятку. Это очень больно, можно искалечить и, что немаловажно, выбивает оружие. Шпага моего соперника упала в снег. Рукоять с эфесом-корзинкой погрузилась глубже, а острие клинка торчало вверх.
— Ой! — вскрикнул от боли будущий автор едкой мешанины из злорадства, позерства и здравомыслия и замотылял в воздухе правой кистью, на которой выступила кровь.
Надеюсь, не сильно повредил, гусиное перо удержит. Впрочем, писать, скорее всего, будет слуга, а Франсуа де Ларошфуко будет диктовать, лежа на диване и глядя в потолок — источник самых разных мыслей и желаний, не всегда умных и полезных для здоровья, но исключительно притягательных. Из личного опыта знаю, что поверхность не должна быть идеально белой и ровной, скорее, наоборот, иначе будет тупо отражать, ни на что не вдохновляя. Когда все хорошо, думать не хочется.
Я остановил острие шпаги сантиметрах в пяти от его темно-зеленого камзола с золотыми пуговицами, нацелившись в живот. Момент оргазма у садистов: жизнь другого человека в его руках, поэтому тянет время, наслаждаясь муками жертвы. Глаза Франсуа де Ларошфуко буквально прилипли к острию моего клинка. Не каждому дано посмотреть в упор на свою смерть.
— Ты побежден, — констатировал я без торжества и убрал острие шпаги от живота.
Обогнув выбывшего из боя, заспешил на помощь Максимильену де Бетюну, который пятился под натиском соперника. Луи д’Альбер был ненамного лучшим фехтовальщиком, но более напористым. Иногда этого хватает для победы, но не быстрой. Он не уложился в отпущенное время.
— Уступи, — толкнув левой рукой в правое плечо и вовремя убрав его с линии атаки в нижний сектор, которая могла стать успешной, приказал я герцогу де Сюлли, отбил клинок его соперника и сделал ложный выпад, заставив отскочить.
Теперь мы были один на один. Я видел его манеру ведения боя, а он мою нет. Герцог Люинь и со мной продолжил гнуть свою линию: атака — блокировка — возвращение в стойку — зеркальная защита от моего укола — атака в другом направлении… Я пробил его зеркальную защиту вложенным ударом. Спровоцировав ее от простой атаки справа, после соприкосновения клинков вложил всю силу руки и плеча, провернув свою кисть так, что