Тайное остриё рапиры 4 - Александр Васильевич Чернобровкин
— На этом и закончим? — предложил я.
Герцог де Люинь не сразу понял мой вопрос, но после паузы кивнул и тихо молвил:
— Да.
Я отсалютовал ему шпагой, острие которой погрузил в чистый снег на обочине и поводил из стороны в сторону, счищая кровь. После чего стряхнул, спрятал в ножны и пошел к карете, на которой приехал. Максимильен де Бетюн и Франсуа де Ларошфуко молча проводили меня взглядами, когда проходил мимо. В их глазах было столько уважения, что не хватит слов, чтобы выразить всё.
— Кто это такой? — послышался голос Франсуа де Ларошфуко за моей спиной.
— Барон де Нуазьель, лагерный маршал конных мушкетеров, — ответил герцог де Сюлли и добавил: — Кардинал де Ришельё считал его лучшим фехтовальщиком Франции.
— Никогда не слышал о нем, — сказал будущий писатель.
— Я тоже до вчерашнего дня, — признался Максимильен де Бетюн и повторил мои слова: — Раньше некому было рассказать, потому что все погибли.
4
17
Можешь убить десяток королевских мушкетеров — и никто не будет знать о тебе, но стоит не убить пару пэров, как становишься знаменит на весь Париж. Теперь все знали, кто самый лучший бретёр в столице, а значит, и во всем королевстве. В чем я убедился, когда через три дня после дуэли пошел с семьей в «Театр Марэ» на фарс драматурга Поля Скоронна «Жодле или Слуга-хозяин», вольную переработку испанской пьесы Франсиско де Рохаса «Где есть обида, нет ревности или Хозяин-слуга». Плагиат рулит без зазрения совести. Авторы воруют друг у друга, в том числе переработки украденного у них. Не мудрствуя лукаво, Поль Скоронн дал главному герою псевдоним актера, который будет его играть.
Я выкупил шестиместную ложу. Поехали впятером: мы с Сюзанной, старший сын с женой и младший, пока без ярма на шее. Стоило нам зайти в ложу, как все начали пялиться на меня и шушукаться. Лео разболтал о дуэли своей жене, а та свекрови, так что все трое гордились вниманием ко мне. Пьеса была ни о чем. На сцену вышел Жодле с приклеенными горизонтальными усами из пакли, которые были шире его щедро напудренной морды, и начал гнусавым голосом выдавать то, что автор пьесы считал шутками. Впрочем, зрители, включая пришедших со мной, тоже так думали, хохотали от души. Вспомнил, что и мне в детстве нравились кривляния Чарли Чаплина и Луи де Фюнеса.
Когда мы вышли из театра через боковую дверь для зрителей лож и партера, уже начало темнеть. Арман пошел вместе со старшим братом и невесткой к их карете. Время от времени он ужинает и ночует у них, чтобы избавиться от назойливой материнской опеки. Старшие двое детей улетели из родительского гнезда, вот младшему и приходится отдуваться за троих. Я помог жене сесть в карету, закрыл за ней дверцу и пошел к противоположной. За задней частью кареты меня и толкнул сильно плечом проходивший мимо человек в широкополой фетровой шляпе и длинном черном плаще. Прямо, как в школе на переменке, когда надо было унизить или спровоцировать на драку. Ему под тридцатью. Длиннее меня на полголовы и сложен плотно. Кожа на лице смугловатая. Скорее всего, гасконец или беарнец. Черные усы загнуты на концах кверху. Под нижней губой треугольник острием вниз из черных волос. Судя по дерзкой ухмылке, с какой, замерев в ожидании, уставился на меня, сделал это преднамеренно, чтобы спровоцировать вызов на дуэль. Видимо, решил прославиться, убив лучшего бретёра Парижа. Наверное, думает, что и его легко раню, так что риск невелик. Я понял, что это надо заканчивать бесцеремонно, иначе самоуверенные болваны построятся ко мне в очередь. Наверняка он предупредил своих корешей, и они сейчас наблюдают за нами.
— Завтра в девять на стоянке обозов за аббатством Сен-Жермен-де-Пре. Я буду один, — тихо произнес я.
— Обязательно приеду! — громко пообещал он, продолжая лыбиться.
Когда я опустился на сиденье рядом с женой, она спросила:
— С кем ты разговаривал?
— Нищего послал к черту, — ответил я и приказал кучеру: — Поехали!
Сюзанна знает о моей неприязни к попрошайкам и раздает им деньги за двоих.
Утром сказал ей, что съезжу посмотрю, не пора ли охотиться на глухарей? С собой взял пару пистолетов в седельных кобурах и сагайдак с луком и колчаном. Обычно так и езжу на охоту, но на этот раз без слуги. День выдался теплый, но ветреный. Подумал, что надо будет учитывать направление ветра при стрельбе из лука, если соперник приедет не один. С крыш капало. На дорогах, где нет брусчатки, каша из мокрого снега и грязи. Приходилось придерживать коня, чтобы комки с копыт не летели в прохожих, хотя настоящий шевалье обязан проскакать во весь опор и не просто обляпать всех, но еще и сбить парочку зазевавшихся, а можно и больше.
Я прибыл на место дуэли минут на двадцать раньше. Стоянка была пуста. Зимой снег на ней хорошо утрамбовали, так что теперь только начал таять, не успел превратиться в кашу. Среди деревьев никто не прятался. Я привязал там коня и на всякий случай натянул тетиву на лук и подсыпал сухой порох на полки обоих пистолетов. Плащ снял, положил на седло. Если соперник не сделает так же, возьму в левую руку дагу, чтобы уравнять шансы.
Часов у меня нет, поэтому точно сказать не могу, но по моим прикидкам наглец опоздал минут на десять-пятнадцать. Он был один. Осмотрелся, убедившись, что и я не обманул, после чего подъехал к дереву метрах в десяти от меня и, стоя за конем, привязал, а потом снял плащ. Судя по поведению, дуэлей провел немало и повидал всякого. У него тоже была дага, так что я не стал задавать лишние вопросы, достал из ножен оба оружия. Обычно дуэлянты представляются перед началом поединка, но я не стал. Он мое имя знает, а мне его ни к чему. Если меня спросят, убил ли я на дуэли такого-то, честно отвечу, что не знаю, кто это.
Соперник оказался сложным. Во-первых, пытался ранить меня в ногу. Когда отражают атаку с