Резервист - Гуль
Гарри кивнул. На утренних разборах он теперь умел задавать вопросы, за которые еще два года назад обижался на Торна. В остальном ему все еще казалось естественным либо разобраться одному, либо отдать человеку папку и дождаться, что внутри все станет правильным. Дафна, судя по сегодняшнему разговору, даже с собственным клиентом не собиралась делать ни того, ни другого.
— А если он после вторника захочет подписать, а тебе условия не понравятся? — спросил Гарри. Дафна чуть отступила от окна: по коридору несли длинный футляр, который едва помещался между стеной и ее плечом. — Не про его договор спрашиваю. Вообще.
— Покажу, что меня беспокоит и что удалось изменить. Что не удалось — тоже покажу. Потом обсудим, с чем он готов жить. — Она проводила футляр взглядом. — Мне не нужно выигрывать у него спор любой ценой. Но и писать, что все прекрасно, потому что он рад предложению, я не стану.
Гарри подумал о десяти процентах, которые когда-то сам вычислил от ценника. Ответ клуба лежал дома, числа давно сошлись; новых поводов возвращаться к этому разговору он все не находил. Сейчас спрашивать про собственный договор среди чужой встречи было бы удобно, но Дафна ждала Селби. Гарри не достал никаких бумаг.
— Меня тоже недавно передвинули, — сказал он. Она повернулась к нему, и Гарри впервые за весь день назвал место без пояснения о том, кого пришлось отодвинуть. — Теперь второй за Джулианом. Торн после перерыва объявил.
— Поздравляю. Ты этого давно добивался. — Дафна сказала просто, не начав сравнивать свое повышение с его. Затем спросила, меняется ли подготовка; Гарри рассказал о совместных разборах с Фэрберном и понял, что снова объясняет ей работу, а не отсутствие матчей.
Селби вернулся с исправленным расписанием. На одном из листов время действительно отличалось от прежнего. Дафна предложила ему самому отметить вторничную встречу и только после этого сверила запись со своей. Гарри попрощался, получил в ответ два кивка и пошел к лестнице. За спиной Тобиас спрашивал, что нужно приготовить к разговору с Торном. Ответ предназначался уже не Гарри.
* * *
К началу февраля у Гарри прибавился еще один старт в чемпионате. В домашнем матче с Пустельгами он поймал на пятом часу, получив после победы замечание за слишком ранний разгон; Риган почти воспользовался им у дальних колец. Харкер смотрел игру с земли. В его записях оказались и этот проход, и два удачных возвращения Гарри после потери снитча.
Гарри больше не прятал радость от поимки. Натан поздравил, передал листы и пошел к Руку договариваться о собственной работе. После разбора они поспорили над одним из выходов, но до прежнего длинного разговора дело не дошло: Харкер убрал запись, когда пришло его время. Гарри не пытался задержать его ради доказательства, что между ними все осталось как было.
В четверг Рук свел их на общем поле. Кейр менял начало передачи после каждого свистка, Брук то оставалась у вратаря, то уходила вперед, и ловцам приходилось заново выбирать, где искать мяч. Гарри дважды оказался ближе. На третьем отрезке Натан вышел над охотницей, поймал почти перед его лицом и спустился с той резкой довольной улыбкой, которую осенью Гарри видел гораздо чаще.
После занятия Харкер остановился возле стойки. Спросил, не собирался ли Гарри опять пройти снаружи, хотя Брук уже освободила место; тот ответил, что смотрел за Кейром, и показал путь капитана. Натан возразил. Несколько минут они возвращались к одной и той же передаче, пока из корпуса не позвали охотников и возможность проверить ее не исчезла до завтра.
— Попросим Вивьен с утра? — предложил Гарри. Харкер застегнул чехол, потом снова открыл: ремень попал внутрь. — До моей работы с Джулианом успеем, если Рук оставит этот отрезок.
— Спросим у Рука, — ответил Натан. Он освободил ремень и посмотрел на Гарри. — Только я все еще хочу вернуть второе место. Не решил, что теперь моя работа — делать тебя лучше.
— Я понимаю. И я не собираюсь уступать. — Гарри произнес это без улыбки; почему-то именно сейчас стало легче смотреть Натану прямо в лицо. — А передача у меня была другая. Ты потому и успел над Брук.
Харкер все-таки усмехнулся. Предложил завтра поменяться и проверить, останется ли передача другой, когда Гарри увидит ее с его стороны. Рук еще был у ящика, и они пошли к нему вместе, не закончив спор. Гарри нес метлу под мышкой и уже представлял, где начнет следующий поворот. Хотелось поймать раньше Натана — без необходимости потом решать, можно ли этому радоваться.
Глава 38. Европа
Февраль — март 2002 года
На табло в Гродзиске еще не было счета, зато у Гарри в кармане уже лежали триста сорок — двести десять. Он достал сложенный лист, проверил, какой стороной вставить его в прозрачную обложку, и устроил возле колена. Соседнее место занимала сумка Кэбота. Сам Майлз стоял у ограды и пытался объяснить работнику, что принес из гостиницы не ту накидку: на спине вместо эмблемы Торнадос обнаружилась большая белая лилия.
— Она висела возле нашей двери, — сказал он Гарри, когда работник ушел разыскивать переводчика. — Я еще подумал, какая мягкая. Может, им нельзя стирать обычным способом.
— Ты до поля дошел с чужой спиной. Никто не заметил? — Гарри взял накидку за угол, обнаружив вышитый гостиничный номер. — Кажется, ты унес покрывало.
Майлз выругался и свернул лилию внутрь. Работник вернулся уже с обычной клубной накидкой, которую нашел у стойки с метлами; объяснений по-польски не понадобилось. Кэбот надел ее поверх формы и сел, поставив сумку на землю. Гарри прикрыл обложку ладонью от налетевшего ветра.
Это была ответная встреча одной восьмой Европейского кубка. Сегодня снова начинал Фэрберн, Гарри готовился в дополнительной семерке. Летом во Франции он тоже наблюдал за поляками из-под навеса, но теперь четырехчасового предела не было, а домашняя победа продолжалась здесь еще до первого свистка.
Рук подошел проверить, что видно от навеса. Гарри показал кольцо, за