Резервист - Гуль
— Она мне не мешает, — сказал он. Гарри убрал руку и поймал его взгляд. — И за снитч извиняться не надо. Если будешь специально плохо ловить, я от этого вторым не стану.
— Я не собирался плохо ловить. Просто после утра... — Гарри не закончил, обнаружив, что опять собирается объяснять Натану его собственный день. — Не знаю, что сказать.
— Тогда пока ничего. — Харкер свернул лист и спрятал во внутренний карман, подальше от мокрой ткани. — Я тоже не знаю. В столовую идешь?
Гарри пошел вместе с ним. Возле дверей их обогнал Кэбот, потребовавший придержать створку: в обеих руках у него были миски, причем суп в одной заметно накренился. Натан успел подхватить край. Пока Майлз добирался до стола, пришлось обсуждать, почему он решил нести сразу две, а не то, кто теперь идет первым в чужом расписании.
После обеда Харкер отказался задержаться на привычные десять минут над записью. У него была назначена работа с Руком; Гарри мог оставить свой вопрос на странице, и к нему вернутся завтра. Прежде Натан иногда оставался и без отдельного времени. Гарри кивнул, удержавшись от предложения быстро посмотреть только один поворот. Натан унес свою метлу, а Гарри впервые за день остался с новостью наедине.
Он достал январский план. Сначала прочитал часы, потом место своего имени возле Фэрберна. Улыбка вернулась без усилия, и Гарри позволил ей остаться. Два с половиной года назад Пенроузу понадобилась его фамилия; на сегодняшнем сборе владельца вообще не было. Гарри аккуратно сложил лист и пошел к Беллу, который не отменял занятий ни для второго, ни для третьего ловца.
* * *
Кричер принял новость вместе с мокрой накидкой. Спросил, означает ли это, что хозяин будет чаще возвращаться ночью, и после ответа взялся развешивать шерсть, предусмотрительно отодвинув лампу. Гарри остался посреди прихожей. Он еще не придумал, как сообщить о повышении так, чтобы сначала прозвучала радость, а потом все необходимые оговорки.
Рон понял без правильной формулировки. Услышав через камин про второе место, широко улыбнулся и поздравил, не попросив сперва сравнить январские проходы. За его спиной в Норе двигался чей-то сверток; миссис Уизли добиралась до шкафа и требовала не занимать собой весь ковер.
— Мама, Гарри теперь второй у Торнадос! — крикнул Рон через плечо. Затем повернулся обратно и усмехнулся. — Сейчас скажет, что всегда в тебя верила. Не перебивай, она весь ужин терпела рассказ про Флинта.
Миссис Уизли действительно подошла. Поздравила, спросила, приедет ли Гарри в воскресенье, и выслушала, что у него матч, хотя начинать будет Джулиан. Ни разочарования, ни попытки выяснить, насколько это настоящее повышение, в ее ответе не было. Она велела приезжать, когда сможет, и ушла, напомнив Рону о свертке.
— Натан сердится? — спросил тот уже тише. Гарри ответил, что не знает, на кого именно, и рассказал про утренний разговор. Рон некоторое время слушал, опершись ладонью о каминную полку. — Неприятно ему, конечно. Я после Флинта тоже не сразу привык говорить вслух, что начинаю.
Гарри вспомнил первый год в Татсхилле: Рон сообщал о стартах, а он ждал хотя бы дополнительной семерки. Сейчас друг не начинал ни с этого, ни с собственного более раннего успеха. Спросил, что поручили Гарри кроме наблюдений, и пришлось снова достать лист, уже не пряча его от света.
Гермионе Гарри написал после разговора. Уместил новость в начале, а дальше рассказал о том, как Харкер дважды обыграл его в тот же день. Перечитав, добавил, что все равно очень рад. Передав письмо Кричеру, сел ужинать и только у тарелки обнаружил: впервые за вечер не проверяет, достаточно ли у него оснований для хорошего настроения.
* * *
К середине января новое положение стало заметно по времени, которое Гарри проводил с Фэрберном. Они начинали разбор вместе, пока Харкер работал с другой группой; потом Натан приходил на общие отрезки, и все трое снова оказывались над одним полем. Джулиан не сделался ни медленнее, ни разговорчивее. Зато теперь иногда задавал Гарри вопрос раньше, чем Руку.
Однажды спросил, с какой стороны лучше возобновить поиск после низкой погони. Гарри показал привычный широкий возврат, договорил и обнаружил, что Фэрберн терпеливо ждет еще чего-то. Пришлось посмотреть на текущую расстановку: Бишоп уже уходил к Кейру, а под Брук оставалось место для короткого подъема. Джулиан кивнул на него и взлетел, не превращая маленькую поправку в отдельное наставление второму номеру.
В ближайшем матче Гарри так и не вышел. Фэрберн поймал задолго до двенадцати часов, а Гарри принес Руку записи, закончил восстановление и получил работу на следующую неделю. Никакого разочарования в самом повышении от этого не возникло. Удивляло другое: вечером он помнил о своем месте меньше, чем о вопросе, на который не сумел ответить Джулиану с первого раза.
Харкер в тот день занимался на базе. На следующий общий сбор принес собственные результаты и попросил сравнить два выхода после смены высоты. Гарри слушал, но Натан обращался к Руку. За половину утра они обменялись лишь несколькими словами; прежние длинные споры не исчезли совсем, однако теперь к ним требовался повод, а не просто два соседних стула.
* * *
Дафна сидела в приемной Мэллоу рядом с молодым охотником, которого Гарри чаще видел на дальнем тренировочном поле. У того на коленях лежала папка, поверх нее — сбитая в комок шапка. Пока сотрудница искала нужную запись, он дважды переставил шапку, пытаясь открыть папку так, чтобы ничего не уронить. Дафна не забрала бумаги из его рук.
— Тобиас Селби, — повторил он, когда его попросили назвать фамилию. Гарри вспомнил: летом Селби приезжал с младшей группой, а осенью несколько раз подменял Гардинера на занятиях. — Нам на половину второго. Сначала к мисс Мэллоу.
— А вы сопровождаете от фирмы? — спросила сотрудница у Дафны. Та протянула карточку вместе с отдельным листом, и женщина, прочитав, исправила запись. — Представитель игрока. Прошу прощения, в прежней отметке стоял другой агент.
— Прежняя осталась с первой встречи. Теперь по этому делу пишите мне, — ответила Дафна. Она