Хозяин Волшебной Лавки. Том 7 - Юрий Розин

Но в данном случае я лишь поддерживал такие преувеличения и, собственно, сам их активно плодил. То, что я не собирался опускаться до уровня Навского и Устюгова, не означало, что я был ангелом.

Лара, заглянувшая с корзиной винограда «пострадавшим от злодейства», доложила и салонную сводку: в гостиных Грозова историю не без ее участия пересказывали в нашу пользу, с вариациями от героических до слезливых. И всякий, кто недавно крутил носом на «лавочника», теперь припоминал, что всегда был о нем высокого мнения.

Город развернулся к нам за одну неделю. У лавки, месяц простоявшей в осадной тишине, снова стало людно: шли смотреть на дом, который не смогли сжечь, шли сочувствовать, шли просто поглазеть, а поглазев, что-нибудь покупали. Стройка вокруг присмирела: заказчику лесов и щитов стало не до фортификации, и даже грохот по утрам сделался жиже.

И только одно имя не прозвучало нигде. Ни в показаниях четверых, ни в бумагах Хмелева, ни в газетных намеках, ни в салонных пересудах, которые доносила Лара.

Устюгова не было. Нигде, ни следа, ни тени: человек, начавший эту войну в ночь после ужина, прошел через нее, не коснувшись ни одной бумаги.

— Заметь, — сказал я Лавке, откладывая последнюю газету. — Навского город вычислил по одному Хмелеву. А второго как не было.

[Второй и страшнее, милый.]

— Да уж.

* * *

Через день после ареста Хмелева у лавки сменилась охрана. Вместо двух стражников заступили двое из МОЛОТа: боевые артефакторы, немногословные, с тяжелыми кобурами и в таких же, как у Марка, куртках, и по тому, как они с первого дня расположились, было ясно, что Жаров очень постарался, выбивая их на пост у Лавки.

— Постоят у вас до весны, — сказал Жаров. — Не спорь, Петр. Мне так спокойнее, и тебе работать.

Я не спорил. Мне действительно было пора работать, и об этом предстоял разговор. Его я начал ночью, с той, с кого начинались все мои решения.

Мы сидели вдвоем в мастерской. Считали вслух, не торопясь, и выходило все довольно печально.

— Смотри, что получается, родная. Осада спала, торговля оживает. Но даже к зиме мы не вернемся к прежним оборотам. После пожара они скорее всего залягут на дно на какое-то время и перестанут предпринимать новые шаги, но старые никуда не делись. И этого очевидно мало.

[Мало для открытия якоря.]

— Точно. В нынешнем темпе мы не успеем накопить на следующее большое расширение. Торговля кормит дом и кормит хорошо, но для тебя этого недостаточно.

[И что ты намерен делать?]

— Придется зарабатывать деньги и другой работой. Варю и Азалию уволили, к тому же я бы в любом случае не согласился бы отпускать их из лавки надолго, так что с клиентами есть, кому общаться. А значит я смогу зарабатывать деньги и другой работой. Выездной, как раньше. Частные заказы, сложные случаи.

[Я помню, чем кончился прошлый твой выезд без меня. Сломанным ребром он кончился.]

— У дверей стоят двое с казенными перстнями, дом полон народу, и я буду брать с собой Асю или Сему, а то и обоих сразу. С таким прикрытием даже маг шестого ранга не сможет со мной быстро справиться.

Она помолчала. Свет в мастерской качнулся: раз, другой, как дыхание.

[Хорошо. Но у меня условия. Часы не снимаешь никогда. Маршруты мне заранее. Первые заказы в черте города. И Сему всегда с собой. Ася, конечно, колдунья, но Сема сможет в случае чего просто закинуть тебя на плечо и сбежать, а она — нет.]

— Договорились, — улыбнулся я.

[Не улыбайся мне тут!]

— И не думал. Кстати, раз уж мы стали широко известны благодаря пожару и газетам, я подумывал немного сменить формат.

[В каком смысле?]

— Ну до сих пор все наши частные заказы были скорее спонтанными одолжениями. К нам приходили знакомые или от знакомых, и спрашивали, не поможем ли мы с тем или иным делом. Это, конечно, было тоже неплохо, но если я собираюсь заняться этим всерьез, нужен более систематический подход.

[Хочешь открыть артефактно-детективное агентство?]

— Это был бы перебор, — хмыкнул я, — Но как минимум можно начать с подачи объявления в те же газеты.

[Думаешь, это сработает?]

Я улыбнулся.

— Думаю, что ты не просто так не Лавка Артефактов, а Лавка Чудес.

Семейный совет я собрал на следующий день, за ужином, и заготовленную речь мне опять не дали сказать дальше второй фразы.

— Я возвращаюсь к выездной работе. С ноября беру частные заказы…

— Один вы не поедете, — сказал Сема так, что стало ясно: это не начало обсуждения, а его итог.

— Я и не собирался, — улыбнулся я. — Не волнуйся.

Он положил на стол ладони, очень серьезный, ну или пытающийся казаться таковым.

— Я с вами. Инструмент носить, за спиной смотреть. Готовить в дороге, если путь длинный.

— Да куда я без тебя денусь?

— Вот-вот.

— И я собираюсь подать объявление в газету. «Лавка чудес» дает рекламу.

[А что писать будем?]

Писали все вместе, и это было отдельное сражение. Посередине стола лежал лист, вокруг сидело шесть мнений, считая Лавку. Первый залп дала Ася.

— Пишем коротко и по делу. «Артефакты: ремонт, оценка, розыск. Дорого, потому что честно. Кому не нравится: чините сами». Все.

— Ася, это не объявление, это вызов на дуэль, — сказала Варя.

— А чем плохо? Запомнят. И придут: из любопытства.

Сема тем временем сопел над своим листом и наконец огласил:

— «Сломался амулет? Бабушкины часы молчат? Не горюйте, а приходите: почините вещь, попьете чаю, угостим пирогами. „Лавка чудес“ на Тихом канале».

[ВОТ! Вот это правильно! Про тепло правильно, про пироги правильно! Сему слушайте! И добавить, что у нас уютно и что мы никого чужим не оставляем!..]

— Это объявление, а не признание в любви, — простонала Варя.

[А почему не признание⁈ Мы что, стесняемся?]

Азалия, единственная, кто не слышал Лавку, и из-за кого нам приходилось держать