Медоед 13 - Макс Гудвин

И, подъезжая к складским территориям, я уже видел забор с колючкой и камерами, с откатными воротами, с закрытыми жалюзи второго этажа и с неочевидными укреплениями на плоской крыше, за которыми я видел чью-то голову. Снег тут был убран, почти до асфальта, а значит, чистят регулярно. У ворот виднелись следы от колёс. Кто-то въезжал совсем недавно.

Меня видели в камеры, но и я не скрывался.

— Тиммейт, ворота открой, — произнёс я, и ворота отъехали, а я завёл каршеринговую тачку сквозь змейку наложенных бетонных блоков. И, выйдя из машины, я собрался идти к входу, но тут сверху прокричали:

— Стой, кто идёт⁈

— Это тебе что, армия⁈ — выкрикнул я в ответ, а Тиммейту произнёс: — Ты же пароля не устанавливал?

— Нет, это личная инициатива бойца. Судя по голосу, это помощник смотрителя отеля Виталий Щукин, позывной Щука.

— Пароль! Стрелять буду! — донеслось сверху, но я шагнул ближе к двери, чтобы выйти из-под огня, и натянул рогатку, задирая её вверх, и он выглянул.

Сверху был молодой парень. Лет двадцать пять, не больше. Лицо круглое, румяное от мороза, вязаная шапка натянута по самые брови, глаза большие и круглые — как у кота, который впервые увидел собаку. Он держал АК уверенно, но по-уставному, словно боялся, что его за это отругают.

А свинцовый шарик ударил в его руку, держащую автомат, и АК рухнул на «землю» недалеко от меня. И я услышал, как парень наверху зашипел от боли. А потом шипение начали чередовать с матом. И я убрал рогатку и взял АК, чтобы подойти к двери снова.

— Тиммейт, открывай, — потребовал я и дверь тут же вздрогнула, но не открылась.

— Не могу — заблокировано.

— Хорошо, что заблокировано, — кивнул я. — И двор убирают, и от снега чистят.

И мой ботинок несколько раз стукнул во входную дверь. Меня не могли не слышать, меня не могли не видеть, потому что светился глазок входной двери и камера над входом.

— Наф-наф, Ниф-ниф и Нуф-Нуф!!! Открывайте! Медоед пришёл!

— Документы покажи! — донеслось из глазка.

И я полез во внутренний карман, чтобы достать ксиву на капитана Лисицина и ткнуть её в глазок.

— Тебя же убило дроном⁈

— Это Кузнецова убило, а Медоед — это должность, на которой сейчас Лисицин! Открывайте, вас там восемь лбов с оружием, а я один.

— Может, ты шахид!

— Может, и шахид… — выдохнул я. — Тиммейт, отправь им на ОЗЛ всем задачу открыть дверь Медоеду.

— Делается.

Прошло немного времени, как за дверью начали освещаться. Потом что-то большое звякнуло, и дверь мягко открылась на меня. В глаза ударил свет изнутри, а на железной двери были наварены петли под засов.

Внутри был серый бетонный пол. На стенах — камеры, огнетушители, план эвакуации. Лампы дневного света на потолке заливали тут всё белым. В глубине отеля гудел генератор, включаемый на случай тревог. Всё как везде. Всё как в любом отеле ОЗЛ.

— За оборудование отелем ставлю пять! — выкрикнул я, заходя внутрь.

И глаза уже начинали видеть их: они были с оружием, и в броне, все в чёрном. Лица открытые — без масок, а глаза напряжённые.

— За стрелка на крыше, который пользуется войсковым уставом, ставлю три. Сначала стрелять под ноги, потом спрашивать!

Я бросил куда-то в сторону стойки смотрителя АК Щуки. А дверь за моей спиной закрылась, плавно шикнув замками.

— Смотритель, комнату мне выдели на первом этаже, и через двадцать минут всех жду в столовой, на подведение итогов вашей тревоги! Вопросы есть⁈ — осмотрел я их ещё раз. — Смотритель кто?

— Я, — вышел вперёд полноватый мужичок с РПК, в бронежилете и чёрной каске.

— Веди в мою комнату, — распорядился я.

— Стой, — подал голос другой мужчина, высокий и со шрамами на лице, — ещё раз удостоверение покажи!

— На, — произнёс я, шагая к человеку и вручая свою корочку. — Все вместе почитайте и через десять минут вернёте.

Он взял ксиву двумя пальцами, как берут чужую интимную вещь. Посмотрел на фото, на меня, снова на фото. Потом передал соседу и она пошла по рукам. Никто не сказал и слова.

Вообще-то, так нельзя передавать кому-то свои документы в руки, но куда они денутся с подводной лодки.

А меня уже провожал смотритель в комнату номер два, где я сбросил с себя пуховик и снял шапку, умыл лицо и руки от запёкшейся крови.

Вода была холодная, почти ледяная. Кровь смывалась плохо, видать уже въелась в поры, в линии жизни на ладонях, под ногтями, в морщинах лица. Я тёр и тёр, пока кожа не стала красной. А из отражения на меня смотрел косматый человек с красными белками глаз, чьи зрачки утоплены в нижнее веко.

— Тиммейт, — проговорил я, смотря в зеркало.

— Да?

— Отбой по тревоге в отеле. Дублируй мой приказ собраться в актовом зале.

— Ты сказал в столовой.

— Ну, в столовой, — выдохнул я.

Пока я мылся я думал о презумпции невиновности. О том, что она работает в стране, в суде, в кабинетах с кожаными креслами. А здесь, в Злом лесу, где каждый второй — вернувшийся с особенностью, где ликвидаторы убивают по приказу нужна ли она вообще? И стоит ли мне быть помягче с этими бандитами, стоит ли мне сохранить ликвидаторов частично приняв их сторону, чтобы сделать их уже своей группой, потому что впереди была Москва которая своих коррупционером мне сама не отдаст, без боя не отдаст.

Но через пять минут я был уже наверху, они расположились на стульях, по одному два человека за пластиковым столиком, жалюзи всё еще не были подняты, и нам светил верхний свет, я вошёл и бегло оглядев всех девятерых, взял свое удостоверение со стола на котором был чайник и микроволновка и облокотившись на него задницей начал говорить.

— Всех приветствую меня зовут — Медоед. Вы наверное про меня слышали, а вот я в Красноярске впервые. И перед большими аудиториями я выступаю редко, поэтому вопрос к вам, я вас всех в лицо не знаю, только карточки личных дел видел, чтобы мы все познакомились быстрее, попрошу по одному встать слева направо и представиться,