Все равно женишься! - Елена Байм

Чтобы не искушать судьбу и не оставаться с ней позади всех — ведь Лиззи вполне могла выкинуть какую-нибудь очередную глупость, — я прибавил шагу и почти обогнал шедших впереди.

К счастью, обошлось без сцен. Выйдя на широкий двор, я вежливо пожелал семейству Вальмонтов приятной конной прогулки. Не теряя времени, быстро оседлал подвернувшегося вороного скакуна, вывел его за ворота, вскочил в седло и пустил коня вскачь, демонстрируя крайнюю спешку.

Однако стоило мне миновать первый же крутой поворот дороги, скрывший меня из виду, как я натянул поводья. Конь перешел на шаг, а затем и вовсе остановился. Я тяжело вздохнул. На самом деле ехать мне было абсолютно некуда. Вся эта срочность была лишь предлогом для бегства от Лиззи.

Сделав пару бесцельных кругов по лесной опушке, я поймал себя на мысли, что я до сих пор так и не поговорил с Катрин. Развернув вороного, я тихим шагом поехал в ту сторону, куда направилось семейство Вальмонтов.

Решил держаться на расстоянии и просто подождать вдалеке. Вдруг удача улыбнется мне, и Катрин на какое-то время отдалится от родственников, а у меня наконец появится возможность наедине обсудить возврат той огромной суммы, которую она внесла за мое поместье, погасив долг?

И вот вскоре я увидел их. Вальмонты не устраивали долгих забегов, а практически кружили по небольшому живописному лугу. Поняв, что это надолго, я съехал в тень густых деревьев, слез с коня и пустил его щипать траву.

Сам же пустился на сухую землю, прислонившись спиной к широкому стволу старого дуба. Солнце уже стояло высоко, приятно припекало сквозь листву, и сморивший меня за последние дни стресс взял свое. Глаза закрылись, и я незаметно задремал.

Из полусна меня выдернул пронзительный, полный паники женский крик.

Я мгновенно вскочил на ноги, сердце бешено заколотилось в груди. Взгляд заметался по лугу и сразу выхватил страшную картину: белоснежная лошадь Катрин сорвалась в безумный галоп и на бешеной скорости неслась в сторону скалистой границы участка. Сама Катрин едва держалась в седле, судорожно вцепившись в гриву.

За ней, яростно настегивая своего жеребца, мчался ее брат — Генерал Рагнар. Но я не стал ждать, страх за нее ослепил меня. Я рванул с места, в один прыжок оказался в седле вороного и вонзил шпоры в его бока. Конь взвился на дыбы и понесся наперерез. Земля слилась в серую полосу, ветер свистел в ушах, я мысленно умолял коня бежать быстрее.

Вдруг, откуда ни возьмись, всего в паре метров впереди бешено несущейся лошади Катрин, прямо из лесной чащи вылетел другой всадник.

Это произошло за считанные секунды. Неизвестный мужчина на мощном гнедом коне оценил ситуацию мгновенно. Он не стал метаться, а пошел наперерез под идеальным углом, развив предельную скорость.

Когда их траектории пересеклись, незнакомец одним ловким движением перегнулся из своего седла, на лету перехватил уздечку обезумевшей кобылы Катрин и мощным рывком потянул на себя, уводя ее в сторону от опасного обрыва. Его собственный конь заскользил копытами по траве, но устоял.

Бешеная скачка была остановлена. Кобыла хрипела и вставала на дыбы, но незнакомец уверенно держал ее, успокаивающе похлопывая по шее.

Я натянул поводья своего вороного, останавливаясь в нескольких десятках метров от них. К горлу подкатил тяжелый, горький ком.

Катрин, бледная и дрожащая, тяжело дышала, но уже сползала с седла прямо в руки своего спасителя. Незнакомец бережно подхватил ее за талию, опуская на землю. Это был высокий, статный мужчина с безупречной осанкой. Его дорогие сапоги, уверенные движения и то, как по-хозяйски он придерживал Катрин, пока она приходила в себя, выдавали в нем человека благородного и сильного. Он что-то тихо и ласково говорил ей, заглядывая в лицо, а его ладонь все еще покоилась на ее плече.

В этот момент к ним подлетел Генерал, шумно выказывая свое облегчение и бросаясь с благодарностями к незнакомцу.

А я остался стоять в стороне, намертво вцепившись в поводья своего коня. Внутри меня разгоралось темное и обжигающее чувство — ревность. Спасителем Катрин должен был стать я, а не он.

Это я должен был держать ее сейчас за талию, успокаивать и чувствовать, как благодарно бьется ее сердце. Но вместо этого я со стороны наблюдал, как этот проворный герой касался Катрин, и то, как доверчиво она опиралась на его руку, заставляло меня до боли сжимать зубы.

Наконец, незнакомец аккуратно отстранился, позволяя Катрин выпрямиться, но продолжал заботливо придерживать её за локоть. Старший граф, спешившись, тут же стиснул мужчину в крепком мужском рукопожатии.

— Какая встреча, виконт Фонред! — громогласно воскликнул отец Катрин, и в его суровом голосе послышалось искреннее облегчение. — Клянусь честью, Рауль, ты появился как раз вовремя. Никогда бы не подумал, что наш сосед, с кем я недавно спорил из-за пары гектаров земли, спасет мою дочь!

Виконт Рауль Фонред, сосед. Это имя ударило по моим нервам... Я заставил своего вороного сделать несколько шагов вперед, чтобы наконец выйти из тени деревьев и обозначить свое присутствие. Мое сердце все еще бешено колотилось после безумной погони, ладони вспотели, а в горле пересохло от пережитого страха за Катрин.

Я сделал все, что мог, мчался к ней на пределе сил и теперь ждал, что она обернется. Надеялся, что в ее глазах промелькнет хоть какая-то эмоция — удивление, благодарность или хотя бы капля тепла, за то, что я пытался помочь, чуть не загнав коня.

Катрин действительно повернула голову в мою сторону. Но то, что я увидел, заставило меня застыть в седле. Ее взгляд — обычно такой живой, наполненный озорством и кокетством, сейчас скользнул по мне абсолютно равнодушно. Словно я был не человеком, с которым ее связывали общие тайны, а случайным прохожим. На секунду задержавшись на моем лице, ее глаза двинулись дальше, будто меня здесь и вовсе не было. А затем она повернулась обратно к виконту.

Все ее равнодушие исчезло, уступив место женственной, мягкой грации. Катрин буквально расцвела на глазах.

Она шагнула ближе к Раулю, слишком близко, нарочито явно ластясь к нему, и заглянула ему в глаза с такой обезоруживающей, нежной улыбкой, которую она дарила мне раньше, а я не ценил и уже больше недели не видел.

— Вы такой сильный и ловкий, Рауль. — ее голос прозвучал приглушенно, с легкой чувственной хрипотцой от пережитого волнения. Она коснулась его