Я дарю тебе свою семью, сестра - Катя Озерова

—Может быть. Зато я беру от жизни все, а не прозябаю в какой-то глуши. Ладно, мне пора.

Щелчок. Гудки. Она бросила трубку, оставив меня наедине с гулом в ушах и ледяной пустотой внутри. Я стояла, прислонившись лбом к прохладному зеркалу, и пыталась поймать дыхание.

«Прозябаю».

Да, пожалуй.

Но в моем «прозябании» было счастье. Простое. Человеческое.

А не уродливое притворство и обман, как в Наташиной жизни.

Я положила телефон на раковину, поправила пышную юбку. Собравшись, вышла в спальню. Меня пошатывало и я все никак не могла справиться со своими чувствами. Очень тихо вошла в гостиную, где Амелия носилась в своем фиолетовом платье принцессы. На голове у нее была корона, в руках палочка, а за спиной крылья.

Державин стоял у окна боком ко мне. В руках у него был зажат телефон, все тело в напряжении. У Вадима явно был сложный разговор только что.

Мне очень захотелось подойти и обнять его со спины, сказать что-то хорошее. Поддержать. У него в семье происходит такое!!! Такое!!! А он и не знает. Его жена, мама его дочери, женщина, которую он любит, сейчас в постели с другим мужчиной и ей совершенно все равно, что с ее мужем и дочкой.

— Ты готова? — Обронил Державин эхом, глядя на меня в отражении темного стекла окна.

— Готова, — я неловко подошла ближе. Амелька врезалась в мои ноги и воскликнула:

— Вау!!! Мама!!!! Ты пинцесса!!!!

— Это ты у меня принцесса, — я присела на ковер и обняла племянницу. Поправила бантики на волосах, расправила юбочку. — Все хорошо? — Я обеспокоенно повернула голову в сторону Вадима.

— Все отлично, милая… — Он спрятал телефон в карман пиджака. Немного ослабил галстук на шее, будто бы ему было тяжело дышать, — я бы даже сказал, лучше, чем когда-либо.

— По работе что-то не так? — Не унималась я. Мы с Вадимом не так давно знакомы, но я уже научилась чувствовать его настроение. И не верила ему.

— Да, — Державин наконец повернулся. Тяжелый карий взгляд врезался в меня, оценивающе скользнул по лицу, по волосам и платью, — но это мелочи. После праздников вернусь и всех поубиваю.

Я вздохнула – ну вот опять Вадим с этим своим «поубиваю». Ну что за манера такая кошмарить словами? Можно же сказать что-то вроде – разберусь или накажу. Ну “уволю” в самом крейнем случае. Что сразу убивать-то?

— Идем, — Вадим подходит ближе и протягивает мне ладонь. Неловко отпускаю Амельку и поднимаюсь на ноги с его помощью.

— Мне еще туфли, — я глянула вниз и пошевелила пальчиками в капроновом чулке, — только я не знаю где они.

— Кажется знаю я, — Державин усмехнулся, — серебристые?

— Да…

– Ами их примеряла, — он заглянул за диван и поднял туфли. Присел рядом со мной на корточки, чем вызвал бурю смущения.

— Я сама могу, — прошептала я, встречаясь с его взглядом.

— Я хочу помочь своей женщине надеть обувь, — произнес он с хрипотцой. — Разве я не могу это сделать? — Пальцы Державина скользнули по моей лодыжке вверх прямо до края чулка. По телу разлетелось трескучее напряжение. Я качнулась и была вынуждена вцепиться в его плечо, чтобы не упасть.

— Мне щекотно, — пролепетала, быстро вставляя ногу в туфельку, за ней вторую, — спасибо за помощь…

— Пожалуйста, — Державин поцеловал мое бедро через платье, — ты же ничего не забыла?

— А что я могла забыть? — Растерянно смотрю на него. Хотя на самом деле я забыла в данную минуту вообще все.

— В полночь твои санкции становятся тыквой.

— Ооо…. — Я задохнулась воздухом. Как я могла об этом забыть?!

— Папа! Папа! И мне! Воть! — запыхавшаяся Амелия стояла со своими туфельками рядом с нами.

— Конечно, сегодня я позабочусь об обеих моих принцессах, — под восторженное визжание дочки, Державин ее обул.

Глава 15. Рулетики из баклажанов

Вадим всё время рядом со мной и Амелией. Мы выходим из лифта, он обнимает меня за талию и прижимает к себе. Его ладонь по-хозяйски лежит на моём бедре. Амелька у него на руках. Малышка счастлива, оглядывается вокруг радостно и держит своего папочку за шею.

Не так много времени прошло с нашей первой встречи в квартире Вадима и Наташи, но сейчас мне кажется, это совсем другой ребенок — намного более расслабленный, счастливый, доверчивый. У Амелии ушла насторожённость и напряжение. Как воспитатель, для которого общение с детьми это профессия, я подмечаю изменения.

Меня это радует и ранит. Это значит, что я справляюсь. Амелии хорошо рядом со мной. Но также это значит, что до появления меня в её жизни что-то было не так. Вадим был занят своими делами, а Наташа не уделяла достаточно внимания дочери — всем занимались няни.

Я очень переживаю, как всё будет, если вернётся на круги своя. Вадим… он, скорее всего, даже не заметит ничего, подумает, что у жены снова сменилось настроение. А вот Амелия… Каково будет ей снова вернуться к няням?

После последнего разговора с Наташей я уверилась в том, что она не изменится. Она действительно вырвалась отдохнуть от своей семьи, а потом просто захочет всё вернуть обратно, как будто ничего и не случилось.

— Всё хорошо, малыш? — Вадим в лифте прижимает меня к себе ещё плотнее и заглядывает в глаза.

— Всё отлично, — стараюсь улыбаться как можно естественнее.

Сегодня праздник — Новый год, и ни он, ни дочка не заслужили моего плохого настроения. Да и я сама хочу получить кусочек этой радости, от которой отказалась моя сестра. Хочу побыть в окружении сказки, в которой я — мама, любимая жена, самая счастливая женщина в мире. Я буду помнить каждый момент этого вечера.

В зале немного расслабляюсь, потому что вижу, как одеты другие женщины. Здесь много красивых и молодых жён, и все они одеты празднично, многие — в похожих откровенных платьях, как у меня.

Наш столик находится у самой ёлки. За ним уже сидит Демьян со своей невестой, стоят закуски. При виде устриц на льду мои губы автоматически кривятся в брезгливую гримасу.

— Смотри, милая, твоя любимая закуска, — усмехается Вадим и