Я дарю тебе свою семью, сестра - Катя Озерова

Без особого стеснения подкладываю себе рулетики с баклажанами, пару бутербродов с красной икрой, и мне сразу становится веселее. Ну вот, уже голодной не уйду.

Все вместе ужинаем и обсуждаем покатушки с горы. Демьян с Серафимой планируют выехать куда-то еще, покататься на больших горках. Вадим тоже раздумывает над тем, чтобы к ним присоединиться.

Я сразу отказываюсь. Наш с Амелькой максимум — это небольшая детская горка с «плюшкой».

Амелия периодически подбегает к столу, хватает приготовленные для нее детские закуски. Один раз мне с боем удается усадить ее и накормить котлеткой, а потом она снова уносится в детский уголок и опять к тому мальчику, который угощал ее конфетой.

Взгляд Вадима наполняется свинцовой тяжестью.

— Все хорошо, — глажу его по плечу, чтобы немного успокоить, и тащу снова на танцпол. Серафима с Демьяном присоединяются к нам.

До десяти время пролетает незаметно. Серафима делает множество общих фотографий, а также снимает нас с Амелией и Вадимом. Прошу ее перекинуть мне фотографии на почту, даю свой настоящий адрес, чтобы эти снимки навсегда остались у меня.

— Уже хочу увидеть тебя с ребенком на руках, — Демьян прижимает к себе невесту. — Как только женюсь, сразу заделаю ребенка.

— Заделай, — со счастливыми глазами соглашается с ним Серафима. — Побыстрее уже женись и заделай!

Ребята смеются, а я смотрю на них с умилением. Вот так и должно быть — встретились, полюбили друг друга, создали семью, родили деток, счастливы. А не так, как сделала Наташа. Она и сама несчастлива, и людей вокруг делает такими же.

— Нам пора, — объявляю Вадиму. Я следила за Амелькой и заметила, что она уже вовсю трет глазки. Держится, конечно, но очень устала. Пока еще малышка слишком маленькая, чтобы так долго не спать.

Вадим не возражает. Наоборот с большим облегчением забирает дочь из детского уголка. Мальчик, который весь вечер ухаживал за Амелией, выглядит расстроенным, но Вадим на это не обращает никакого внимания.

— Ей же только два, — хмурится он. — Какие вообще могут быть мальчики? У меня сердце не выдержит видеть такое.

— Мне страшно, что будет, когда ей стукнет четырнадцать.

— Да я ее запру в женском закрытом колледже и ключи выброшу! Может быть, где-то к восемнадцати разрешу общаться с мальчишками. И то под вопросом! — он прижимает Амельку к себе, как самое драгоценное.

— Ну-ну, — усмехаюсь я. Характер у нашей Амельки, как и у Державина, непростой. Никуда ее папа не запрет, она еще веревки из него вить будет. Он будешь сидеть дома и переживать, ждать дочку со свиданий. Как бы мне хотелось переживать за Амелию вместе с ним!

Попрощавшись с Демьяном и Серафимой, желаем им хорошо встретить Новый год и повеселиться. А у нас сегодня более спокойная программа. Пока едем в лифте, Амелия прикрывает глаза, а стоит зайти в номер — так и вовсе вырубается у Вадима на руках.

— Я сам ее уложу, — предлагает он и скрывается в детской.

У меня сердце трепыхается от радости — их сближение хорошо идет. Пока Вадима нет, вынимаю свои подарки и кладу под елку. Замечаю там же еще несколько коробок в шелестящих обертках.

Вадим выходит из детской и потягивается, снимает с плеч пиджак.

— Если ты хочешь еще повеселиться… — начинаю я.

— Нет, не хочу. Мне нравится быть там, где я есть, — мягко прерывает меня. — Я хочу встретить Новый год с тобой. Вдвоем.

— Ладно, — неловко пожимаю плечами. — Если хочешь, можем обменяться подарками.

— Давай. — Он садится на диван. — Твой в красной обертке.

— А это твой, — забираю две коробочки из-под елочки и сажусь на диван недалеко от Вадима, отдаю ему свой.

Пальцы подрагивают, пока распаковываю подарок Вадима. Внутри нахожу очень красивый флакон духов из толстого стекла.

— Я заметил, что ты перестала пользоваться своими духами, и взял на себя смелость купить для тебя что-то на свой вкус.

— Спасибо, — осторожно открываю флакон и брызгаю на запястье, делаю пару взмахов кистью. Прикрываю глаза и втягиваю аромат. На моих губах появляется довольная улыбка — аромат очень тонкий, свежий, с нотами цветов и как будто бы морозной свежести.

— Как тебе?

— Очень нравится, — наношу духи за ушком и на шею.

Вадим двигается ближе, его ладони опускаются на мою талию и застывают. Нос скользит по шее, втягивая аромат.

— Идеально, — удовлетворенно выдыхает. — Твой запах и этот аромат вместе это что-то потрясающее.

Его голос наполняется грубой хрипотцой. Губы обжигают мою кожу поцелуем. Наши взгляды встречаются, и Вадим облизывается, переводя взгляд на мои губы.

— А мой подарок откроешь? — тороплюсь разбить этот интимный момент. Резко отсаживаюсь немного в сторону и пытаюсь перевести дыхание.

— Конечно, — он хрипло выдыхает, быстро срывает бант на большой шелестящей коробке, раскрывает ее. Внутри обнаруживает кучу пенопластовых шариков, запускает в них руку и пытается что-то нащупать.

— А там точно есть подарок?

— Точно-точно, просто нужно поискать.

— Кажется, нашел, — Вадим вынимает из коробки кулак и разжимает его. — Оу...

— Я подумала, что тебе подойдет идеально, — прикусываю губу.

— Это утка?

Он касается ее пальцами другой руки, со всех сторон рассматривает.

— Она дизайнерская, сделана в одном экземпляре. Такой больше ни у кого нет, — уверяю его, набивая своему подарку цену.

— Надо же, я польщен, — Вадим отставляет коробку в сторону, протягивает мне зажим для галстука.

— Наденешь?

Глава 17. Попроси у меня — я исполню

— Да, конечно, — беру из его ладони зажим и, немного помедлив, сажусь ближе. Ладони Вадима резко обхватывают меня за талию и пересаживают к нему на колени. Юбка короткого платья задирается, обнажая край чулок.

Сердце начинает бешено стучать, по всему телу рассыпаются горячие мурашки. Лицо Вадима так близко, что я слышу его горячее дыхание на своем лице. Но глаза поднять на него у меня смелости нет. Пальцы не слушаются, пока я пытаюсь прицепить зажим к галстуку.

— Вот, — упираюсь ладонью в его грудь и пытаюсь увеличить дистанцию между нами. — Мне