Леди Бланш и мистер Грей - Арсений Либис

Подвал оказался низким, со сводчатым потолком из тёмных камней. Вдоль стен тянулись тяжёлые железные двери с крошечными смотровыми окошками. В дальнем конце горел ещё один факел. Двое стражников сидели на грубо сколоченной скамье у бочки с водой и тихонько переговаривались. Больше никого. Если бы у него была компания, они могли бы справиться с ними за пару мгновений. Гидеон быстро осмотрел двери с небольшими зарешеченными окнами. Только из одной, что возле стражи, растекался тусклый свет. Значит, леди-кошка там.

Он натянул на лицо выражение усталой озабоченности, придал голосу тусклую служебную интонацию и шагнул вперёд.

— Доброго утра, господа, — сказал он вежливо. — Меня прислал судья Виндфорд. Нужно записать показания заключённой перед судом. Бумаги у меня вот…

Он похлопал себя по папке и уже сделал шаг к камере, как из-за спины раздался тяжёлый, спокойный голос, от которого у Гидеона мгновенно похолодело под ложечкой:

— Я не посылал никаких клерков. Кто ты такой?

Гидеон медленно обернулся. В проёме лестницы стоял мужчина лет пятидесяти, в строгом чёрном плаще и судейской мантии. Сухое аскетичное лицо с глубокими морщинами у губ, тонкие плотно сжатые губы и холодные серые глаза, которые смотрели так, будто видели насквозь. Сайлас Виндфорд.

— Постой… я знаю тебя… — сказал он тихо.

— Боюсь, вы обознались, господин, — пробормотал Гидеон, покрывшись холодным потом.

— Я никогда ничего не забываю, — зло сверкнув глазами ответил судья. — Ты… ты проклятый мошенник, что обокрал мою супругу! Стража, чего расселись? Хватайте его!

Гидеон бросился бежать вперед, надеясь сбить с ног сэра Сайласа и выскочить наружу. Но один из стражей прыгнул, схватил его рукой за лодыжку. Они вдвоем рухнули лицом вниз. Второй страж подскочил и ударил авантюриста под дых тяжелым ботинком. Гидеон забился на полу, как рыба, выброшенная на берег. Он увидел дорогие туфли господина судьи прямо перед своим лицом.

— Никогда бы не подумал, что ты сам явишься ко мне в тюрьму, негодяй. — Сайлас Виндфорд наклонился, и его холодный голос стал почти ласковым. — Но Господь — лучший из судей, и Он никогда не ошибается. Он привёл тебя сюда, чтобы ты получил сполна за все свои грехи. Что ж, я не стану перечить Его воле.

Гидеон выругался про себя. С лестницы доносились шаги — это, услышав шум, в подвал бежала подмога. Когда авантюриста подняли, он встретился взглядом с младшим Виндфордом. Тот вздрогнул и побагровел от ярости:

— Отец… то есть… господин судья… это пособник дьявола!

Сайлас повернулся к сыну, нахмурив брови:

— Не понимаю, о чём ты.

— Вчера он пытался помешать Божественному Правосудию! Он помог ведьме сбежать!

Судья медленно перевёл взгляд на Гидеона. В его серых глазах застыла такая тяжесть, будто на плечи юноши обрушились скрижали Закона, высеченные на горе Синай.

— Я всегда говорил: всякое зло порождает ещё большее, — произнёс Сайлас тихо. — И рано или поздно всякий преступник становится слугой сатаны. В камеру его! Сегодня заседания не будет. Завтра они предстанут перед судом вдвоём.

Стражники грубо втолкнули Гидеона в соседнюю с Бланш камеру. Тяжёлая дверь захлопнулась. Засов лязгнул, будто удар похоронного колокола.

Несмотря на разгар лета, сегодня было сумрачно, будто осенью. Мягкий ветер лениво гнал по небу хмурые облака. Робин притаилась за углом соседнего дома, наблюдая за особняком Гринвудов. Дом уже обыскали. Под личным присмотром судьи Сайласа Виндфорда стража перевернула всё вверх дном, но, как она слышала на рынке, «ничего дьявольского не нашли». Тем не менее, вокруг особняка теперь постоянно дежурили четверо стражников. Двое у главных ворот, ещё двое медленно обходили стену сада.

Робин выждала момент. Когда оба патрульных завернули за дальний угол, она быстро вышла из укрытия, подобрала с земли увесистый камень и с силой швырнула его через улицу в пустой переулок. Громкий стук эхом разнёсся между домами.

— Эй! Кто там? — крикнул один из стражников у ворот.

— Опять мальчишки балуют, — проворчал второй. — Но надо проверить.

Как только они отошли, Робин бесшумно перебежала дорогу, ловко перемахнула невысокий участок стены, заросший плющом, и оказалась в саду. Она двигалась быстро и низко, прячась за кустами.

Одно из окон на первом этаже было приоткрыто. Видимо, после обыска слуги или стража забыли его закрыть. Робин подтянулась, перекинула ногу через подоконник и тихо спрыгнула внутрь. Едва её стопы коснулись пола, окно за спиной с резким стуком захлопнулось. Задвижка щёлкнула сама собой. Робин мгновенно обернулась, выхватив нож.

— Что за…

В доме было светло: дневной свет проникал через щели в шторах. Но воздух внезапно стал тяжёлым и холодным. Половицы в коридоре тихо скрипнули, хотя там никого не было.

Она метнулась к двери. Та захлопнулась прямо перед ней. Засов задвинулся с металлическим лязгом.

Робин бросилась к следующей комнате — та же история. Двери закрывались одна за другой, отрезая пути. С полки сорвался тяжёлый серебряный подсвечник и полетел прямо в неё. Робин едва успела пригнуться, металл с грохотом врезался в стену.

— Кишки Господни! — выругалась она сквозь зубы.

Дом оживал. Стулья скрежетали по полу, будто кто-то невидимый двигал их, преграждая дорогу. Двери хлопали, как крылья огромной птицы. В воздухе разнёсся низкий протяжный стон, словно старые балки стонали от боли.

Робин бегом петляла по коридорам. Сердце колотилось уже не от азарта, а от настоящего, первобытного ужаса. Она, пережившая чуму в мёртвом городе, сейчас чувствовала, как по спине ползут мурашки. Наконец она ворвалась в спальню и захлопнула за собой дверь. На несколько мгновений всё стихло.

Робин тяжело дышала, оглядываясь. Большое венецианское зеркало тускло блестело в дневном свете. Кровать с балдахином, туалетный столик, ковёр… Всё выглядело совершенно обыденно. Щелкнул засов на двери. Окно захлопнулось.