Тренировочный День 19 - Виталий Хонихоев
Номер шесть, Салчакова Айгуля — больше не в игре, сидит на скамейке, она была готова сменить «Шаровую Молнию» Бергштейн на приеме быстрого паса от «Снежной Королевы», но удар мячом в колено сбоку удачно приземлил ее на скамейку запасных и даже если она выйдет на площадку — будет беречь коленку подсознательно, половина сектора атаки в минус… нет, ее можно не считать вовсе. Вычеркиваем.
Номер девять. О, Девятка — это проблема. Один взгляд на нее и вокруг ее фигуры тотчас вспыхивают красные стрелочки вероятностных векторов, превращая ее в дикобраза или морского ежа, ощетинившегося колючками во все стороны. Словно красная лампочка в голове вспыхивает «Опасность!». Евдокия «Снежная Королева» Кривотяпкина, связующая. Она та, кого Кира до сих пор прочесть не может, вот только что как будто на левую ногу припала, захромала, значит слева принимать будет затруднительно, значит пас на ту половину площадки с меньшей степенью вероятности передаст, тем более что лицом повернута вправо, надо отправлять пару Белова-Романова направо… и тут она — легко передает пас за спину! На левую половину площадки! И если бы там был кто-то, кто в состоянии ее быстрый пас принять — они бы уже проиграли. Только потому, что на площадке нет «Шаровой Молнии» Бергштейн и этой казашки Салчаковой, только поэтому они умудряются противостоять этой Кривотяпкиной. Грозная сила… как же хорошо, что остальная часть команды не соответствует ее уровню. Девятка — проблема. Была, есть и кажется будет. Она не устает, она не падает духом, она не реагирует на подначки и попытки вывести ее из равновесия… как будто бы игрок высшей лиги, нет, даже уровня международной сборной!
Кира чувствует, как мурашки пробегают у нее по спине, когда она встречается взглядом с этими холодными, бесстрастными, змеиными глазами. Отворачивается.
Девятнадцать. Пустой номер. Нету красных векторов вероятностей, не светится индикатор опасности, нету фигуры на шахматной доске… а, вот она. Кира находит девятнадцатую взглядом, Александра «Призрак» Изьюрева… вот ты где.
Стоит у сетки, руки за спину, голову опустила, носком кроссовка ковыряет покрытие — то ли стесняется, то ли прячется, то ли просто ждёт подачи и думает о чём-то своём. Светлые волосы, светлые брови, светлые ресницы, бледная кожа, бледные губы, серо-голубые глаза, какие бывают у людей, которые по утрам долго не могут проснуться. Если смотреть на неё пристально — пожалуйста, смотрите, она не исчезнет, она вся тут, никуда не денется, вот она, стоит, живая. Никакой мистики. А стоит перевести взгляд на мяч, на сетку, на других, на ту же «Снежную Королеву» — и всё, только светлое пятно, которое тут же исчезает в периферийном зрении. На «Призраке» её красные векторы не проступают, потому что нарисовать вектор можно только тому, кого мозг согласился счесть угрозой, а этого девятнадцатого номера подсознание угрозой не считает. Не потому, что она неумелая. А потому что у неё нет ни красок, ни характера, ни блеска — ничего того, за что глаз цепляется, когда работает на скорости. Кира занесла девятнадцатую в отдельный столбец: «оценка не сформирована, требует повторной проверки». И столбец этот раздражал её больше, чем Кривотяпкина со своими змеиными глазами. Девятнадцатая — это проблема и ее надо решать.
Дальше. Единица на майке, первый номер, капитан Маша Волокитина — эта стоит ровно, спокойно как человек, который давно привык отвечать за все и всех сразу. Играет она сегодня не на своём привычном месте, потому что на своём месте ей играть теперь некем, но ведёт себя так, будто от этого её место никуда не делось. Про неё у Киры в досье за прошлый сезон есть одна строчка: держит команду на себе и не жалуется. Капитан — отличный, но как игрок на поле — ничем не выделяется. Тоже не пробема.
Номер десять, Кира даже не стала поворачиваться, чтобы разглядеть. Кондрашова Светлана, кажется; в заявке стоит как блокирующая, вышла на замену Салчаковой и не делает ничего, что стоило бы запомнить. Вторая фигура рядом с Призраком — у «Птичек» вообще в этом сезоне удивительная манера выставлять на площадку людей, про которых нечего сказать, и именно поэтому про них ничего не скажешь. В нормальной команде такие игроки стоят на скамейке и выходят на замену, когда всё уже решено. У Птичек они играют с первого мяча. Кира пометила это как «странно», не понимая, откуда оно берётся, и особенно не углубляясь. Это она отложит на потом. Как и девятнадцатую.
А вот теперь — свои. Она обернулась, мгновенный анализ сил и слабостей, преимуществ и недостатков команды соперников занял у нее доли секунды, технический перерыв продолжался, капитаны команд стояли у судейской вышки, что-то выслушивая. Ее взгляд остановился на спине их капитана. Капитана «ТТУ». Таньку Сафронову Кира знала наизусть, потому что они играли вместе четвёртый год, и все эти четыре года Кира испытывала к ней двойственное чувство, которое лучше всего выражалось словом «ладно». Танька была не блестящая и не талантливая в том смысле, в котором говорят «талант» про Кривотяпкину, — у неё не было ни пушечного удара, ни хищной координации, ни того животного чутья на мяч, которое отличает игрока от спортсмена. У неё было другое: она умела держать. Держать ритм, держать строй, держать себя и ещё пятерых. Иногда это важнее, чем умение бить — потому что умение бить есть у Птичек, у семиклассниц из Спартака, у половины команд первой лиги, и всё же в первой лиге играет ТТУ, а половина команд играет в своих городах по выходным. Только вот когда капитанская власть проявлялась в мелочах — в том, что она напоминала про режим, отчитывала за лишнее движение в воздухе, заставляла Киру пить воду перед свистком, — Кира чувствовала себя школьницей, а этого она не любила. Особенно когда отчитывала при всех. Особенно когда была права.
Следующая — Маринка Ковалева, диагональная, номер девять, — вот это, что называется, сила. Метр восемьдесят восемь, длинные рычаги, рука-хлыст, удар, после которого либеро Птичек уже в первом сете трясла онемевшими руками, разминая чтобы не осталось синяков. Маринка умела то, чего Кира не умела; Маринка была тем самым тараном, которым ломают чужие блоки, и в этом качестве она была незаменима. Проблема была ровно в том же, в чём и сила: Маринка