Прошка-Паровоз 3 - Денис Старый

Мальцов на секунду замер. Он понял, что Шедловский его изящно подловил, скинув самую грязную, рискованную и непредсказуемую бюрократическую работу на его плечи.

Мальцов мучительно скривил губы в подобии улыбки. Вся его вальяжность на мгновение куда-то испарилась. Удар Шедловского оказался на удивление точным, попав в самую уязвимую точку всесильного промышленника.

А всё дело было в том, что гордыня подкузьмила Сергея Ивановича. Не так давно он изволил проигнорировать неофициальную встречу с тогда еще только будущим губернатором — Александром Григорьевичем Булыгиным. Мальцов, привыкший открывать двери министерств пинком ноги, посчитал ниже своего достоинства кланяться какому-то назначенцу, пока тот еще не вступил в должность официально. И это сыграло с ним злую шутку.

Булыгин оказался человеком не робкого десятка. Холеный аристократ с холодными, колючими глазами, педант и ревнитель государевой власти, он уже дал понять местной элите, что чхать хотел на авторитеты «чумазых» капиталистов, какими бы миллионами те ни ворочали. Булыгин требовал почтительности и полного подчинения. Идти к нему сейчас, с порога прося казенных денег на новые вагонные сцепки, значило для Мальцова нарваться на ледяной отказ или издевательскую волокиту.

Мальцов сцепил пальцы на набалдашнике своей трости, быстро взвешивая варианты. Холодный коммерческий расчет боролся в нем с уязвленным самолюбием. Коммерция, как всегда, победила.

— Хорошо, Николай Иванович. Пусть будет так, — Мальцов тяжело вздохнул и вновь натянул на лицо маску покровительственного благодушия. — Сойдемся посередине. Пятьдесят процентов прав на патент — мне. Сорок — вам. И десять… этому вашему чумазому мальцу. Признаться, я думаю, что это предложение просто феноменально! Прямо-таки в духе новомодного народовольчества и социализма! Мы с вами, капиталисты, делимся барышами с простым мастеровым!

Мальцов хрипло рассмеялся собственной шутке, выпустив в потолок густую струю сигарного дыма.

Предложение, конечно, было не совсем тем, которое изначально выдвигал Шедловский, требуя равных долей. Но, с другой стороны, оно оказалось куда лучше, чем Николай Иванович смел ожидать в самом начале этого тяжелого разговора. Десять законных процентов надежно привяжут Прохора к заводу и лично к нему, Шедловскому.

К тому же, мысль начальника завода работала на перспективу. Если сработают и пойдут в серию другие изобретения Прохора — а малец уже уверенно анонсировал некие технические новшества, хоть пока и не раскрывал чертежей и деталей, — то дальше, имея на руках такие козыри, с Мальцовым можно будет разговаривать совершенно на других тонах. Не с позиции просящего, а с позиции диктующего условия.

— В таком случае, договорились, — Шедловский ударил ладонью по сукну стола, закрепляя союз. — Тогда бумажная волокита и оформление патентов в столице полностью на вас, Сергей Иванович. Ваши стряпчие сделают это быстрее. Вы же за свой счет начинаете производить эти сцепки на своих металлургических мощностях и пускать их в продажу. А я, так уж и быть, возьму на себя смелость лично пообщаться с господином Булыгиным насчет казенных субсидий для губернских дорог. У меня с Александром Григорьевичем пока, слава Богу, отношения не испорчены.

Услышав этот изящный укол, Мальцов лишь хмыкнул, но условия принял. Всё складывалось для него весьма удачно, не считая возмутительной уступки в пользу какого-то простолюдина.

— Так тому и быть, партнеры, — Мальцов грузно поднялся из кресла, одергивая полы безупречного сюртука и поправляя массивную золотую цепь. Он посмотрел на Шедловского сверху вниз. — Но знаете, что я вам скажу напоследок, Николай Иванович? Вы немыслимо, преступно сильно балуете этого рабочего. Если бы не ваша сентиментальная упертость из-за него, мы могли бы договориться с вами о долях ровно пополам. Пятьдесят на пятьдесят. Без всяких подачек.

Промышленник снисходительно усмехнулся, надел цилиндр и, даже не подав руки для прощания, развернулся к дверям. — Сим откланяюсь. Пришлите мне бумаги с посыльным на ознакомление.

Тяжелая дубовая дверь кабинета закрылась за магнатом. Шедловский остался один. Он медленно выдохнул, достал из стола платок и вытер внезапно проступившую на лбу испарину. Первый, самый опасный порог был пройден. Теперь оставалось понять, что еще таит в своей гениальной голове этот непонятный, пугающий своими знаниями Прохор.

ВНИМАНИЕ!!

Моя новинка.

Город не сдался нацистам, пока в нем я и мои товарищи сражаются. Книга, основанная на реальных событиях Великой Отечественной войны.https://author.today/work/605831

Калуга

19 мая 1887 года

Мальцев ушёл. Тяжелая дубовая дверь конторы глухо хлопнула за спиной промышленника, отрезая нас от заводского шума. Буквально через минуту Шедловский прислал за мной своего подопечного, практиканта Арсения.

Парень замер на пороге, моргая так, будто увидел привидение.

— Господин начальник ждёт вас… — Арсений сглотнул, сбившись с тона, и неуверенно поправился: — Тебя. Запутался уже, как к тебе обращаться.

— А ты не путайся!

— Ты? Ты меня на ты? — удивлялся Арсений.

Я молча кивнул, поправляя манжеты. Улыбнулся. Стал поправлять свой костюм. На мне была моя «парадно-боевая» форма — костюм исключительно хорошего кроя из дорогой английской шерсти. Вещь, которую в этой стране мог позволить себе только человек с очень серьезным достатком.

Признаться, меня до зубовного скрежета раздражала эта патологическая сословная спесь. Ситуация, когда промышленные магнаты и дельцы с тугими кошельками по умолчанию смотрят на тебя как на нечто грязное, немытое и не слишком разумное — просто из-за твоего статуса. А потом впадают в глупую оторопь, не понимая, как простой подмастерье главных паровозных мастерских Калуги смеет выглядеть и держать себя ровней.

Впрочем, вызов к начальству был ожидаем. Ибо никакого реального задания у меня на сегодня не оставалось. Рудольф, конечно, буркнул утром, чтобы мы «доделывали паровоз», но это было сказано скорее по инерции. Паровоз уже был полностью собран в цеху и еще час назад своим ходом, окутываясь сизым паром, величаво покатил по рельсам в малярный ангар на покраску.

Я вошел в кабинет. Здесь густо пахло табаком, чернилами и жженой бумагой.

— Садись, — глухо велел Николай Иванович.

Бывший ведущий инженер, а ныне начальник завода выглядел так, будто лично разгрузил пару вагонов с цементом. Лицо осунулось, под глазами залегли глубокие землистые тени. Он сидел за массивным столом, тяжело опираясь локтями на сукно.

Я опустился на венский стул с жесткой спинкой. Было бы забавно, предложи он мне сейчас кофе.

— Был бы ты не Прохором-подмастерьем, а кем-то из благородий, может, я и предложил бы тебе кофе, — словно прочитав мои мысли, с тяжелой задумчивостью произнес начальник завода. — Правда, варить мне его пока некому.

Я промолчал, спокойно выдерживая