Выжить в битве за Ржев. Том 10 - Августин Ангелов
Он понимал, что все имеет свою цену. Что любая попытка кардинально изменить историю — это всегда риск. Любое серьезное вмешательство, — например, попытка остановить наступление в критический момент, — может привести к еще большей катастрофе. История имеет инерцию, и «переписать» ее непросто.
Это только в книгах про попаданцев, которые читал Ловец еще до своего попадания, все выглядело иначе. Герои на раз-два меняли все вокруг. Но, в настоящей жизни так не получалось. А цена ошибок была слишком высокой. Сунься он со своими советами к высшему начальству, и посадили бы непременно. Хорошо еще, если бы обошлось сумасшедшим домом. Смартфон, конечно, изъяли бы, чтобы попробовать изучить. Но где гарантия, что не решили бы, что все это провокация империалистов? Опять же, человеческий фактор и партийная бюрократия, как и идеологические установки не поддаваться провокациям, могли сыграть против любого прогрессорства.
Реально же попаданец мало что мог бы изменить. И Ловец четко понимал ограниченность своего влияния. Но с его стороны это была не столько констатация бессилия, сколько принятие реальности. За время своего попаданчества он уже понял, что здешняя жизнь военного времени — это не сценарий, который легко переписать. Даже, имея знания из следующего века, Ловец в условиях этой войны с Германией уже не раз сталкивался с непреодолимыми барьерами в виде советской бюрократии и четкого централизованного подчинения, где, если я начальник, то ты — дурак. И наоборот. Тем более — в армии, где приказы вышестоящих не обсуждаются. Потому, раз полковник приказал ждать. Значит, Ловцу не оставалось ничего иного, как подчиниться.
Ловец не стал возражать комбригу. Но внутри он знал: он не будет ждать. Он найдет способ пойти вперед. Даже если это будет стоить ему очень дорого.
— Гринько, — позвал он радиста. — Дай связь с майором Саловым.
Глава 8
Салов прислал подкрепление и приказал продолжать разведывательно-диверсионные мероприятия, несмотря на любые приказы комбрига. Майор Салов напомнил: «Ты не Митрохину подчиняешься, а мне». Это Ловец и хотел услышать. И вскоре он снова шел впереди группы.
От Салова на подмогу прибыли не десантники, а пограничники. Лейтенант Виктор Волков командовал двумя десятками бойцов ПО НКВД и двумя отделениями саперов ОСНАЗа, которых Салов прислал для усиления и разминирования вместо взвода саперов Старостина, понесшего большие потери. Они продвигались вдоль лесной грунтовой дороги, которая вела к Зубцову, а диверсанты Салова действовали на левом фланге, помогая танкистам и пехотинцам, устремившимся в прорыв, расширять плацдарм.
Танкисты Митрохина пока выжидали. Но Ловцу с полковником удалось договориться, что, как только путь будет разведан, и как подтянутся резервы, танки пойдут за разведчиками. Ловец смотрел на карту. Он понимал, что до Зубцова не так далеко, но эти последние километры будут самыми трудными. Потому что немцы знают, что советские танки идут к городу. И они готовят засады.
Он посмотрел на Волкова и спросил:
— Лейтенант, вы знаете, как немцы устраивают засады против наших колонн?
Волков кивнул. Он воевал не первый месяц. Потому сразу ответил четко:
— Да. Обычно они ставят пулеметы с флангов и минометную батарею в центре. Когда колонна попадает в зону поражения — открывают огонь. Если колонна не пехотная, а танковая, то ставят еще и два-три замаскированных противотанковых орудия. Выбивают сначала головную машину, потом — замыкающую. А потом добивают середину.
Ловец кивнул:
— Правильно. Поэтому мы будем идти осторожно, но быстро, чтобы обнаружить такие засады вовремя. Я пойду впереди. Вы — за мной. Если я дам знак — заляжете и будете ждать моей команды. Вопросы есть?
Волков ответил:
— Никак нет, товарищ майор. Все понятно.
Они пошли дальше. Ловец шел медленно, осторожно, осматриваясь. Он знал: немцы могут быть где угодно. И вдруг он увидел: впереди, на поляне, возле мотоцикла стоят два немецких солдата. Они курят и разговаривают.
Ловец поднял руку. Группа замерла.
— Самойлов, возьми двоих и обойди их слева по кромке леса, — прошептал он. — Я пойду справа. Волков с остальными прикрывают. Снимем немцев тихо. Вряд ли они одни здесь.
Ловец двинулся вперед. Он не шел, а крался. Незаметно, неторопливо, аккуратно. Когда он приблизился к немцам на десять метров, он увидел, как с противоположной стороны из леса к ним подбирается сержант Самойлов. Тогда он атаковал, выскочив из-за кустов и ударив ближайшего немца ножом. Второй вскинул автомату, но Самойлов успел ударить ножом и его. Немец завалился навзничь, не успев выстрелить.
— Чисто, — прошептал Самойлов.
Ловец кивнул. Он посмотрел на тела немцев. Они были молодыми. Лет по двадцать. У того, которого он убил, в пальцах осталась фотография белокурой девушки. Видимо, его невесты. Он как раз показывал фотографию своему собеседнику, когда смерть настигла его. Потому Ловец даже не удивился, что все прошло гладко.
На войне нельзя отвлекаться, потому что на войне убивают. Но каждый раз, когда Ловец убивал, он чувствовал словно бы какая-то крупица собственной души внутри него умирает. Это проявлялось в том, что он с каждым разом все больше воспринимал смерть, не как очередную чью-то трагедию, а как свое ремесло. Обычное дело на войне. Ведь человек ко всему привыкает. Даже к постоянным смертям вокруг. Особенно, военный, который по определению морально готов к такому повороту событий, когда или ты убиваешь, или убивают тебя.
— Идем дальше, — сказал он, осмотрев трупы.
Они пошли дальше. И вдруг Ловец услышал звук. Тихий, почти неслышный. Щелчок. Как будто кто-то наступил на ветку.
Ловец замер. Он посмотрел в сторону звука. И увидел: в кустах, в пятидесяти метрах от него, дернулась ветка, и там в подлеске, определенно, кто-то затаился. Ловец мгновенно ушел с линии огня. Бросившись на землю и перекатившись, он поднял винтовку и взглянул в оптический прицел. Так и есть. В кустах на противоположном конце поляны прятался немец в маскхалате с карабином и с оптикой. Вражеский снайпер.
Ловец прицелился и выстрелил. Немец тоже. Выстрелы прозвучали одновременно. Пуля чиркнула по стволу березы в паре сантиметров над головой Ловца. А его выстрел попал точно в цель. Немецкий снайпер дернулся и затих навсегда.
И тут же со всех сторон застрочили автоматы и пулеметы.