Парагвайский вариант. Часть 4 - Олег Воля

Анна уже вскрывала его, разрезая бечёвку и разрывая обёртку на торцах. В качестве украшений на объявлении были только венецианская маска и замысловатая рамка. Всё остальное место было отдано тексту.

Ниже анонса, набранного огромным шрифтом, шёл список номеров и жирное предупреждение: «Внимание! Иллюзион продлится только 7 дней. Каждый день программа будет сокращаться. Торопитесь, иначе придётся остро завидовать тем, кто придёт в первый день».

Солано продолжал инструктаж:

— Рамон с Супно и Фелипе с Руми идут по кабакам. Как и договаривались.

Гаучо заулыбались, услышав такое задание.

— Подолгу на одном месте не оставайтесь. Ваше дело — показать публике фокус с протыканием пальца и оставить афишу. Нам любая публика нужна.

— А деньги, патрон? — протянул руку Рамон.

Солано хмыкнул и кинул в ладонь четыре песо.

— Этого вам вполне хватит, чтобы нажраться в дрова. Так что поберегите деньги и здоровье. Вам ещё пять дней так ходить до нашей премьеры.

Солано простёр руки над командой жестом древнего волхва и произнёс:

— Да снизойдёт на нас удача!

* * *

Солано сидел в партере рядом с По, смотрел на происходящее как зритель и испытывал чувство огромного удовлетворения. Он очень любил, когда всё работает без его участия. Люди знают свои роли. Замотивированы. Процесс уже не нуждается в том, кто его инициировал, и можно переходить к следующему.

Ситуации, когда требуется постоянный контроль и ручное управление, Солано не любил. Так что перспектива стать во главе, например, Парагвая его не особо прельщала. Жаль, что человеческие сообщества нельзя настроить один раз и навсегда, как механизм.

Но на сцене сейчас всё было идеально.

Морле был безупречен в образе мага. Анна, как всегда, очаровательна даже в полумаске. Пласидо во фраке держался на публике естественно и непринуждённо. Он великолепно работал языком, подогревая и настраивая публику, которая реагировала так же бурно, как и в Новом Орлеане.

Когда завершился трюк с аквариумом, По толкнул локтем в бок Солано.

— Я наконец понял, как это делается, — возбуждённо зашептал он ему на ухо. — Я только сейчас заметил, что столик после трюка становится ниже на высоту аквариума. А это значит, что тот стоит на столике изначально! Он ниоткуда не появляется.

Солано улыбнулся, демонстративно похлопал в ладоши и медленно кивнул. Поэт с довольным видом откинулся на спинку кресла и победно сложил руки на груди.

А на сцене тем временем начался трюк с музыкантами.

Пласидо пригласил их на сцену, те уселись на стулья со своими инструментами и заиграли какую-то классическую мелодию. В это время помощники чародея подняли полотно между музыкантами и публикой, и Морле принялся совершать магические пассы.

— Что же он хочет сделать с этими музыкантами? — громко комментировал Пласидо.

— О нет! Они исчезли! Осталась только музыка! — закричал он, когда полотно упало и перед взглядами публики предстали пустующие стулья. Музыкальная композиция при этом звучала не прерываясь.

— Это невероятно! — надрывался в экстазе Пласидо. — Но как же им быть теперь? Невидимкам очень тяжело жить в нашем мире. Надеюсь, уважаемый маг вернёт их нам целыми и невредимыми, чтобы они могли получить свой гонорар.

И он, конечно же, вернул. Ещё раз вознёсся тканевый полог, и музыканты появились на тех же местах, где их только что не было.

Тайна фокуса была в раме, вращающейся на горизонтальной оси. На ней крепилось два комплекта стульев и перегородка. Когда музыканты исчезали, они просто оказывались в положении на спине, скрытые перегородкой, перед которой стоял второй комплект стульев.

По команде Рамиреса, отвечающего за синхронность, гуарани под сценой навалились на раму, проворачивая её обратно — и вот квартет снова возник из пустоты.

Но даже зная секрет трюка, Солано признавал, что со стороны он выглядит очень эффектно. Увы, этот фокус был первым на выбывание из программы, ибо с лож выше первого яруса суть обмана была заметна. Солано лично проверял и убедился, что с крайних точек музыканты прекрасно видны. Сегодня партер полупустой, и в ложах пара десятков сеньоров и сеньорит. А вот что будет под конец гастролей?

* * *

Антонио Меуччи вертел в руках вешалку и хмыкал, поражаясь примитивности и при этом эффективности конструкции.

— На это изобретение патент не оформлен, — улыбался Солано. — Нет смысла. Всё равно скопируют. Так что рекомендую сделать это вам. Дополнительный заработок, думаю, вам не помешает.

Итальянец благодарно кивнул.

— Разумеется. И обещаю: я буду всю жизнь молчать о том, чему я был свидетелем. Ваши тайны останутся вашими тайнами. Да будет Дева Мария свидетельницей моим словам.

— Спасибо, друг, — протянул руку для рукопожатия Солано. — Я думаю, у нас впереди ещё много совместных взаимовыгодных проектов в Гаване.

Солано был искренен. Гавана была очень богатым городом, и пристроить здесь продукцию его нью-йоркских предприятий было очень хорошей идеей. И хорошо — если при этом процессом будет руководить проверенный человек.

* * *

На седьмой день был аншлаг.

Сарафанное радио сработало на полную катушку, и вся Гавана, наплевав на жару, устремилась смотреть на чудеса. Зал Такона имел 2250 сидячих мест, но на последний день к ним добавили полсотни стульев и продали ещё сотню билетов за полпесо на стоячие места. Выручка одного этого дня уже окупила все потери первых дней, когда не собиралось и половины зала.

Довольный дон Панчо предложил продлить выступление ещё на неделю, но Солано был неумолим. Время утекало, как песок сквозь пальцы. Главное представление ждало их впереди.

Единственную уступку он сделал для генерал-капитана Кубы Херонимо Вальдеса. У его дочери намечался день рождения, и Солано согласился на выступление в малом формате. Не то чтобы ему нужны были благосклонность кубинской власти или гонорар. Просто надо было в полевых условиях откатать салонный набор фокусов.

Но после этого — на корабль и в путь. Впереди заход в Белен, а затем Рио-де-Жанейро.

* * *

Все комментарии к главе и иллюстрации я вынес в сообщение в блогах — https://author.today/post/875090

Перевал Абра-ла-Райя многие называли вершиной мира. Конечно, это было лишь красивое преувеличение. Со всех сторон над перевалом вздымались исполинские пики, укрытые вечными снегами. Но кому было дело до этих безымянных громад, кроме пастухов да охотников на викуний? Настоящей вершиной мира считался именно перевал — высшая точка