Парагвайский вариант. Часть 4 - Олег Воля

Польщённый комплиментом дон Франсиско затянулся сигарой и пустил колечко дыма в потолок. Пауза была декоративной — он уже думал о цифре.

— Тысяча песо.

— Сколько! — вскричал Морле, который эту фразу и без перевода понял.

— Тысяча долларов, месье, — с удовольствием повторил дон Панчо по-французски.

Солано удержал Морле жестом и уточнил ровным тоном:

— Какое наполнение зала даёт такие сборы?

Магнат усмехнулся.

— Вот теперь мы говорим как деловые люди. — Он чуть качнул сигарой. — Половина зала.

— Всего лишь?

— Всего лишь. — Дон Франсиско рассмеялся. — Молодой человек, собрать половину Такона в дневные часы труднее, чем вечером набить его под завязку. Вечером люди уже идут в театр — вам остаётся лишь убедить их купить билет именно на ваше представление. А днём вам сначала надо вытащить их из домов, потом оторвать от обеда, а потом ещё заставить выйти в жару. — Он снова затянулся. — Тысяча песо — это цена моего спокойствия.

Солано помолчал секунду.

— Хорошо. Мы вам платим тысячу ежедневно, но всё, что свыше, будет наше. По рукам?

— По рукам, — ударил по ладони Солано дон Панчо.

Морле звучно приложил ладонь к лицу.

* * *

— Мистер Дебс, вы с ума сошли? Тысяча долларов ежедневно за неделю аренды! Это грабёж среди бела дня. У нас нет таких денег, — яростно жестикулировал Морле, когда они вышли на улицу.

Солано скептически прищурился, глядя на него, и француз осёкся.

— Ну… то есть в Новом Орлеане мы, конечно, заработали. Но половина прибыли как бы моя. Если соблюдать наши договорённости.

Солано кивнул.

— Разумеется, ваша. И не беспокойтесь. Деньги будут. Просто нужно грамотно презентовать наше представление.

— Газеты? — выгнул бровь француз.

— И они тоже. Но есть способ более прямой и доходчивый.

— Какой же?

— Мы покажем несколько трюков бесплатно. А за остальными пригласим публику на представление.

— Где покажем? — удивился Морле.

— В Таконе. Перед вечерними спектаклями. А ещё в других театрах. Одновременно. Вы, я и даже Анна вполне способны показать по три-четыре номера без серьёзного реквизита. Это лучше любой газетной рекламы.

Морле остановился прямо посреди тротуара.

— Постойте. Вы хотите рекламировать своё представление внутри чужого представления?

— Именно.

— А этот позволит? — француз кивнул в сторону театра, подразумевая его алчного владельца.

Солано усмехнулся.

— А вот это уже вопрос правильной подачи. Мы не будем просить разрешения рекламироваться. Мы предложим ему бесплатно развлечь его собственную публику.

Морле помолчал секунду, переваривая.

— Это… довольно нагло.

— Именно. И кстати, нам понадобятся ещё кролики.

* * *

Солано с любопытством рассматривал Габриэля де ла Консепсьон Вальдеса, более известного и современникам, и потомкам как поэт-романтик Пласидо. Его смешанная кровь не слишком сказалась на чертах лица. Разве что кожа выглядела заметно смуглее и волосы вились сильнее обычного.

Ещё когда Долов изучал испанский язык в МГИМО, предсмертный стих Пласидо «Молитва Богу» попался среди прочих образчиков латиноамериканской словесности. К стиху прилагался абзац курсивом, в котором говорилось, что он написан накануне расстрела поэта в июне 1844 года по обвинению в подготовке восстания рабов.

Собственно, это всё, что знал Солано о поэте и даже не надеялся найти его быстро. Но это оказалось очень просто. Пласидо был любимцем образованной публики Гаваны, и связаться с ним удалось на следующий же день после разговора с доном Панчо.

Разговор состоялся в кофейне недалеко от Пласа Армас.

— Морское путешествие, новые впечатления и знакомства. Рио-де-Жанейро, Монтевидео, Буэнос-Айрес. И при этом хорошие деньги за любимую работу. Вы же любите общаться с публикой?

Солано улыбался с максимальным радушием, настроившись на собеседника, который выглядел задумчивым и уже давно держал свою чашечку кофе, забывая его пить.

— Люблю, — наконец поставил чашку на столик поэт. — Но я никогда не занимался конферансом. И право слово, я не знаю, что говорить.

— Приходите на репетицию и сами всё поймёте.

— Насчёт Рио я тоже смущён. Португальского я не знаю.

— На месте разберёмся, — отмахнулся Солано, чувствуя, что рыба клюнула. — А ещё у вас будет возможность и свои стихи прочитать с этих сцен. Вам пора выйти за рамки Гаваны.

— Даже так? — улыбнулся Пласидо. — От такого предложения обычно не отказываются. Но я недавно женился. Не могу же я бросить жену на полгода.

— А почему бросить? — удивился Солано. — Возьмите с собой. Это будет восхитительным свадебным путешествием, о котором большинство людей не могут и мечтать. Причём за чужой счёт.

Пласидо задумчиво потёр подбородок.

— Более того, — продолжал напирать Солано. — Мне позарез нужна барышня для шоу. Моя ассистентка беременна и скоро ей будет трудно исполнять трюки, где требуется гибкость и ловкость. Надеюсь, ваша избранница не слишком толстая?

Пласидо рассмеялся.

— Нет, конечно. Она очень изящна. Она танцовщица.

— Идеально! — с несколько преувеличенным восторгом прореагировал Солано. — Это то, что нужно. Вы оба решаете для шоу две проблемы. Я решительно настаиваю на том, чтобы вы пришли к нам на репетицию.

Поэт поднял чашку, наконец отпил и некоторое время смотрел в окно на площадь.

— Я подумаю. Мне нужно поговорить с ней.

— Разумеется, — согласился Солано и чуть понизил голос. — Мне говорили уважаемые люди, которым я доверяю, что капитан-генеральство в последнее время интересуется некоторыми литераторами. На вас подозрение в том, что вы готовите восстание рабов на Кубе. После случившегося на Гаити у властей острова форменная паранойя. И они готовы на всё. Поговаривают, что готовится упредительная очистка острова от неблагонадёжных свободных полукровок и цветных. Полгода-год вдали от Гаваны для вас — это очень-очень разумное решение. Имейте в виду.

Пласидо поставил чашку и посмотрел на него без улыбки.

— Буду иметь, — сказал он коротко.

Солано протянул ему руку, чтобы символически скрепить договорённость. И когда мулат её пожал, накрыл его ладонь сверху второй рукой и заговорщическим шёпотом добавил:

— А ещё у меня есть дело к вам как к поэту. Мне нужен кто-то, кто напишет слова к мелодиям, которые роятся в моей голове. Лучше вас никто не справится.

Пласидо польщённо улыбнулся, но скептично заметил:

— А вы уверены, что мелодии нуждаются в текстах?

— Конечно. Они даже существуют, но на другом языке. Вот например…

И Солано начал