Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде! - Ангелина Сантос

Он потерял часть власти за копию, которую мог задержать несколькими законными возражениями.

Я положила решение рядом с карточкой Аделы. Доверие еще не вернулось, но у него впервые появился измеримый вес: одна подпись, один исполненный приказ и одна должность, ставшая менее удобной.

В верхнем углу карточки оставался номер ОР-312. Теперь он связывал мастерскую Локса, приказ Аделы и запись моего отца. Чтобы понять, что именно означает эта связь, нам предстояло ехать в Рист и открыть чужой рабочий журнал раньше, чем кто-то снова решит, что бумаге пора в печь.

Глава 8 Без частного соглашения

Торвальд предложил Савине вернуть дочь на четыре часа в неделю, если она отдаст ему поместье навсегда.

Предложение лежало перед нами на столе переговорной Высокого суда. Семь страниц, две печати, место для подписей. В первой статье Савина отказывалась от управления приданым и всех требований о компенсации. Во второй соглашалась не оспаривать вывод Брачной палаты. Только в пятой появлялась Мира: отец разрешал матери две встречи по два часа, мог менять место и время «с учетом семейной необходимости» и оставлял за собой право приостановить общение при вреде репутации рода.

Савина прочитала документ полностью. Я сидела рядом и не комментировала каждую строку. Напротив расположились Торвальд, его поверенный и Адела. Ранар находился у дальней стены как хранитель печати, которую стороны должны были приложить в случае соглашения. Он не имел права советовать ни одной стороне.

— Где будет жить Мира? — спросила Савина.

— В главном доме, — ответил Торвальд. — Как жила раньше.

— Кто решает, когда встречи вредят репутации?

— Семейный совет.

— То есть твоя тетка.

Адела вмешалась:

— Совет состоит из семи человек. Не превращай устройство рода в личную ссору.

Савина вернулась к документу.

— Если я подпишу сегодня, когда увижу Миру без наблюдателя?

— В воскресенье, — сказал Торвальд. — Можешь провести с ней четыре часа в городском доме.

— Дом принадлежит «Северным складам».

— Это не имеет значения.

— Для меня имеет.

Поверенный Торвальда сделал пометку.

— Госпожа Савина, предложение действительно до полудня. Оно обеспечивает предсказуемый порядок без длительного процесса.

— Предсказуемый для кого?

— Для ребенка.

Я увидела, как рука Савины остановилась над шестой страницей. Еще неделю назад она подписала бы почти все за возможность войти в одну комнату с дочерью. Сегодня у нее уже были встречи по судебному порядку, а Миру нельзя было увезти из города. Срочность не исчезла, но перестала быть единственным рычагом.

— Мне нужно поговорить с поверенной, — сказала Савина.

Мы перешли в соседнюю комнату. Судебный секретарь остался у двери, чтобы никто не обвинил стороны в неформальном обмене документами.

— Если я отдам поместье, он вернет мне дочь? — спросила Савина.

— Нет. Текст дает четыре часа встреч в неделю. Место проживания и основные решения остаются у Торвальда.

— Но мы можем потом изменить порядок?

— Только новым соглашением или через суд. При этом здесь вы отказываетесь оспаривать прежнее решение. Нам придется строить отдельное опекунское дело, а Торвальд будет ссылаться на то, что вы добровольно согласились с его основной опекой.

— Может ли он прекратить встречи?

— Да. Пункт о репутации сформулирован широко. Даже если мы позднее докажем злоупотребление, до нового решения пройдут недели.

Она отвернулась к окну. Внизу по двору шли люди с делами, посыльные меняли лошадей у ворот. Обычный рабочий день продолжался, пока Савина решала, сколько часов с дочерью стоит имущество ее матери.

— А если мы проиграем? — спросила она.

— Тогда нынешние временные встречи прекратятся после решения, Мира останется у Торвальда, а поместьем будет управлять совет. Мы сможем подать выше, но это время и расходы.

— Если согласимся, она точно останется у него.

— Да.

— Вы хотите, чтобы я отказалась?

— Я хочу, чтобы вы выбрали после сравнения последствий. Сделка дает вам гарантированные четыре часа сейчас и убирает риск полного запрета. Взамен вы отдаете собственность и существенно ослабляете возможность добиться проживания Миры с вами.

— А если попросить половину недели?

— Можно предложить совместную опеку, твердый график без решения совета и сохранение приданого. Тогда соглашение будет защищать вас, а не покупать молчание. Но судя по исходному тексту, Торвальд вряд ли согласится.

— Все равно предложим.

Мы составили встречный вариант. Мира проводит с каждым родителем равное время до оценки поместья. Школа не меняется. Савина сохраняет управление льняными землями. Стороны не отказываются от проверки печати, но откладывают имущественный расчет до заключения суда. Решение о встречах нельзя менять единолично.

Торвальд прочитал первую страницу и отодвинул ее.

— Неприемлемо.

— Что именно? — спросила я.

— Все. Моя дочь не будет жить в управляющем доме среди работников.

— Управляющий дом имеет четыре жилые комнаты, кухню и отдельный класс, — сказала Савина. — Мира проводила там каждое лето.

— Летом. Не как наследница рода.

— Она моя дочь раньше, чем ваша наследница, — ответила Савина.

Адела положила ладонь на текст.

— Ребенку нужна родовая защита. Савина может сохранить почетное место в ее жизни, если перестанет разрушать основу семьи.

— Почетное место по воскресеньям с двух до четырех?

— Четыре часа в неделю. Не искажайте предложение.

— Два раза по два, если совет не найдет вред репутации.

Савина больше не смотрела на меня, ожидая подсказки. Она задавала вопросы сама.

— Торвальд, если я подпишу отказ от поместья, ты согласишься на постоянный порядок встреч, который может изменить только суд?

— Нет. Семья должна реагировать на обстоятельства.

— Если я подпишу, ты отдашь мне письма Мире?

Он на секунду задержался.

— Какие письма?

— Три письма, которые служба передала в дом. Мира не получила ни одного.

— Я не занимаюсь почтой.

— Их принял твой секретарь.

— Значит, они находятся у него.

— Ты прочитал первое. На конверте была новая печать после вскрытия.

Поверенный Торвальда наклонился к нему. Адела впервые посмотрела на племянника с явным раздражением.

— Где письма? — спросил секретарь суда.

Торвальд ответил не сразу.

— Возможно, в детской канцелярии.

— Судебный порядок требует передавать корреспонденцию без задержки, — сказала я. — Прошу зафиксировать признание получения и истребовать журнал детской канцелярии.

— Мы здесь для соглашения, — возразил его поверенный.

—