Бандит. Моя расплата за долги - Рия Уллу

Он снял кольцо из коробочки. Его руки были такими нежными, когда он надевал его мне на палец. Оно село как будто было создано для меня. Он поднялся, не отпуская моей руки, и притянул меня к себе. Его объятия были крепкими, надёжными. В них было все: и обещание защиты, и страсть, и та самая тишина, о которой он говорил. Я уткнулась лицом в его грудь, слушая бешеный стук его сердца, смешивающийся с моим.

— Ты уверен? — прошептала я в ткань его рубашки, все ещё не веря.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Улыбнулся. По-настоящему. Без тени былой насмешки или холодности.

— Пушинка, — сказал он, и в этом слове теперь звучала только ласка, — Я уверен. И даже тот дурацкий свитер не помеха.

Мы стояли так, обнявшись посреди веранды, под мягким светом фонариков и удивлёнными, но добрыми взглядами других посетителей. Мир вокруг снова обрёл звуки и краски, но теперь он был другим. Более ярким. Более нашим. С кольцом на пальце и его любовью в сердце, я знала – наше "заново" только что превратилось в "навсегда". И это было самое смелое и самое правильное решение в моей жизни.

Алсу

Прошло десять лет. Сегодня я проснулась раньше всех и порадовалась всему тому, что у меня теперь есть. Ровное дыхание Аслана рядом. Тихое посапывание Фила в детской. И Дарья… моя семилетняя «большая» девочка, которая уже спит, как взрослая, но все ещё прижимает к щеке потрепанного плюшевого зайца.

Встаю и когда окончательно просыпаюсь, иду украшать дом и встречать первых гостей. Мои родители приезжают первыми в наш островок. Так мы называем этот дом, с вечно цветущими клумбами, которые сажаем вместе каждую весну, с верандой, где пьём кофе по утрам. И с детской площадкой, где играют наши с Асланом дети.

И уже около двенадцати - дом гудит по-праздничному. Воздух сладкий от маминых пирогов и детского смеха. Нашему Филу – год! Крошечный, упрямый, с такими же тёмными, как у отца. Аслан вертит его на руках, а Фил хватает папин нос и радостно лопочет что-то своё, слюнявое и бесконечно милое.

— Смотри, Алс, как держит! Настоящий мужчина растёт! – смеётся мой папа принимая из рук своего зятя Фила.

Родители обожают и своих внуков и особенно - Аслана. Не того грозного хозяина «Крепости», а этого – который может часами возиться с детьми, чинить сломавшуюся куклу Даше или терпеливо объяснять папе, как пользоваться новым телефоном. Аслан стал для них сыном. А для меня… все тем же «моим бандитом», только теперь он ворует не деньги, а печеньки из коробки, что бы разделить их втихаря от меня между своими малышами.

На ковре в гостиной – целая детская вселенная. Дарья, моя серьёзная первоклассница, с гордостью демонстрирует крестному Косте свой новый рюкзак с единорогами. Рядом – его сын, Дима, на год старше. Они неразлучны с Дашей с пелёнок. Костя, все такой же надежный, с сединой у висков, улыбается, глядя на них. Он крестный обоих наших детей. Наша скала.

— Жених и невеста! – подмигивает мне Аслан, наливая Косте соку. Мы смеёмся. Возможно. Будущее покажет.

Я отошла от шума, к окну. Смотрю на них всех. На маму, несущую торт – огромный, кремовый, с цифрой «1». На папу, пытающегося снять Фила «на память» на старый фотоаппарат. На Аслана, который ловит мой взгляд через комнату и улыбается – той самой улыбкой, что растопит любой лёд. Мой бандит. Он все так же заведует баром. Но «Крепость» теперь просто успешный бизнес, без тёмных троп. А ещё он открыл сеть автомоек вместе с Костей.

— С днём рождения тебя! – поёт толпа, когда торт ставят перед Филом. Свечка пляшет. Аслан берет сына на руки, я встаю рядом, придерживаю маленькую ладошку.

— Дуй, Филиппушка, дуй! – шепчу я ему на ушко. Он захлопал в ладоши, заливисто засмеялся… и чихнул. Пламя свечи затрепетало и погасло. Громкий смех, аплодисменты!

И в этой секунде, в тишине после смеха, Фил поворачивает свою слюнявую мордашку к Аслану, тычет в него пухлым пальчиком и чётко, на весь зал, произносит:

— Па-па!

Тишина. А потом взрыв восторга! Бабушка всплеснула руками, дедушка засмеялся, Даша завизжала: «Филка сказал! Филка сказал!», Костя хлопнул Аслана по плечу. А мой «бандит»… Мой сильный, непоколебимый Аслан замер. Глаза его стали вдруг ярче, влажнее. Он прижал сына к себе так крепко, как будто боялся уронить самое драгоценное сокровище.

— Один - один, – произнёс он громко, голос слегка дрогнул, но в нем звенела неподдельная, детская гордость. Он посмотрел на меня, сверкая глазами. – Дарья первым словом сказала «мама». А Филя – «папа». Теперь нам нужен третий ребёнок, Пушинка. Что бы понять кто победит.

Я рассмеялась, чувствуя, как слезы радости щиплют глаза. Обняла всех троих – своего большого мальчика и маленького и доченьку. Запах детского шампуня, любимого одеколона Аслана…

Десять лет. От испуганной, но дерзкой девчонки в дурацком свитере до