Сиятельный феодал - Михаил Владимирович Баковец

Староста вовсю глазел по сторонам, не скрывая своего любопытства. Сделал попытку побродить по территории, но был остановлен дядькой. Тот пообещал перетянуть нагайками и Яшку, и всех его сопровождающих, если те не прекратят лезть куда их не просят. И видимо был настолько убедителен, что староста сразу же засобирался обратно.

Я же в это время общался с проводником и занимался размещением Ефросиньи с детьми. Поселил её в вместе с собой, других вариантов всё равно не было. Ей отделил часть помещения с помощью кожаного тента с фургона. Занимались этим стрельцы. Они же принесли две лавки и табуреты со столом из своей казармы. Подобной мебели там было с запасом. Её прямо на месте делали мастера из обоза, а потом оставили очень многое из неё, чтобы не забивать телеги и фургоны лишним грузом.

Пока женщина поживёт вместе со мной и Планше, но позже придётся решать жилищный вопрос. Жаль, что изба не пятистенок. Так было бы всё проще.

К Чёрной пелене мы отправились этим же днём. Втроём. Я, Фрол и орк.

— К бабе не приставать, детей не шпынять, — дал я последние наставления казачьему дядьке и десятнику стрельцов. — Своим охламонам тоже спуска не давать. Меня не будет два или три дня, но может и раньше обернусь.

К вечеру мы подошли к Пелене. Здесь было сильно неуютно. Давило что-то невнятное, чего никак не удавалось поймать. А ещё рядом с барьером между мирами весь воздух был насыщен маной. Если здесь столкнусь с врагами вроде ящеров, вырезка из которых теперь будет несколько дней радовать желудки солдат, то смогу бесконечно метать сосульки. А вот с магическим противником встречаться не было никакого желания, ибо победит тот, кто окажется сильней или опытней. А я пока ни тот, и не другой. Ни с одним эффективным боевым заклинанием уж точно.

— Идём как можно ближе друг к другу, — произнёс проводник. — В пелене можно легко заблудиться и отстать. Если это случится, то, когда выйдете из неё, запомните место. Оттуда же вновь заходите в пелену, чтобы выйти сюда на старое место, а не где-нибудь в Тимофеевских болотах.

— Поняли, Фрол. Идём.

Пелена ударила по всем фронтам. По ясности сознания, по телу, по чувствам. Хотелось то остановиться чтобы прилечь отдохнуть, то слышались звуки, похожие на невнятные голоса. На плечи порой падала такая тяжесть, что каждый следующий шаг едва давался. А иногда тело превращалось в воздушный шарик, готовый улететь от малейшего толчка в высь.

— По первому разу всегда тяжело. Потом привыкните, вашбродь, — услышал я приглушённый голос Фрола.

— А долго идти?

— Когда как, — уклончиво ответил тот.

По моему субъективному времени на дорогу в Чёрной пелене у нашей команды ушло около сорока минут. Часов у меня не было, они сейчас слишком дорого стоят. Все пользуются громоздкими клепсидрами, солнечными или песочными, которые не больно-то и потаскаешь в кармане. А кто-то ориентируется и вовсе по солнцу.

Вышли мы рядом с какой-то деревней с фахверковыми домами. Стиль подобного строительства ещё называют прусской стеной. А ещё халупой из дерьма и палок.

В пелену вошли уже почти в сумерках, а вышли в белый день. Солнце здесь располагалось почти в зените.

— А теперь, вашбродь, смотрим во все глаза, — очень тихо сказал проводник и потянул из ножен саблю. — Пока тут лучше не шуметь. Попервой бы узнать, кудыть нас занесло.

Дома выглядели заброшенными. Часто стены зияли небольшими дырами, а брёвна каркаса крошились от гнили. Дорожки между домами где-то заросли травой, а где-то на них лежал толстый слой пыли, скрывающей всё под собой.

— А куда может?

— Есть места обычные. Пустые или с животными, навроде наших волков, они хоть и не похожи на волков, но с красной кровью и мрущие от пули. А есть чисто смерть во плоти. Ни честно́й сталью, ни свинцом никак не убить. И не узнаешь куда занесло. пока не встретишь кого-то.

— Понятно.

Фрол двигался первым. Часто замирал, вслушивался в окружающий мир. А иногда начинал шумно втягивать воздух носом, словно собака.

Когда мы проходимо мимо пятого дома, я сквозь дыру в саманном сгнившем блоке увидел кое-что интересное внутри постройки.

— Фрол, нужно зайти, — окликнул я проводника.

Тот обернулся, посмотрел на меня. Потом на дом, повёл взглядом по сторонам и только после всех этих манипуляций кивнул:

— Хорошо.

Вместо того чтобы обойти здание и зайти через дверь, Фрол вонзил в гнилой саман саблю. Несколькими движениями он вырезал большой кусок того, что некогда было стеной.

— Фрол, он лучше справится, — произнёс я, отвлекая проводника от работы и кивая на орка. В обычное время заниматься бытовыми делами мой телохранитель не стал бы. Мы с ним ещё в тюрьме оговорили служебные моменты. Потому мне и понадобилась служанка, чтобы топить печь, убираться в избе, стирать одежду и так далее. Но сейчас мы были в боевом рейде.

Проводник молча кивнул и отошёл в сторону. Его место у стены занял Планше. Не доставая свой тесак, он голыми руками за полминуты выломал стену. При этом не особо нашумев.

— Пхчы! — приглушённо чихнул я, когда в нос полетела пыль от трухлявого самана. — Пхчы!

Планше проделал дыру достаточного размера, чтобы он сам тоже смог в неё протиснуться. Хоть и пришлось ему для этого согнуться кренделем.

Внутри было темно и пыльно. Ни перегородок, ни мебели, ни хоть какой-то утвари, только пыль и мусор. Но примеченная мной вещь издавала очень слабое свечение, сигнализируя о себе.

— Любит вас удача, вашбродь, — заметил Фрол, смотря на строительную руну. — Такую штуку за двадцать целковых можно продать по меньшей мере.

— Такие штуки мне самому сгодятся, — ответил ему и подобрал вещь. Начертанная на линзе руна была мне незнакома, потому не мог сходу сказать насколько она ценная. Впрочем, Светоч мигом её расшифрует. Она может стоить и двадцать рублей, а может и две