От Смоленска до Москвы - Андрей Николаевич Савинков
Один из гайдуков как раз возился с фитилём, поднося его к губам и осторожно раздувая тлеющий кончик. В вечернем полумраке на мгновение вспыхнула крошечная красная точка, осветившая загорелое лицо и щетинистые усы солдата. Затем он снова опустил фитиль к замку, и капрал рявкнул следующую команду. Почему-то мелькнула не к месту мысль, о том что при наличии такой фактуры сильно не хватает фотокамеры, сейчас бы таких фоток можно было бы наснимать…
В общем, — возвращаясь к думам о насущном — поле для прогрессорства просто бесконечное… Осталась только самая мелочь — получить в руки возможность для осуществления этих изменений.
Глава 6
— Жарко, — произнёс я «в воздух».
Как назло, над Смоленщиной во второй половине июня установилась жаркая и сухая погода — впрочем дождь наверное был бы еще худшим вариантом — дышать было совершенно нечем, я прямо чувствовал, как ручейки пота сбегают по спине вниз под плотным, совсем не летним жупаном. Раскалённый воздух дрожал над разбитой копытами дорогой, а поднятая копытами мелкая серая пыль липла к мокрому лицу и забивалась в нос. Чёрт бы побрал местную моду наряжаться в тяжёлые одежды, когда это совершенно излишне, так и тепловой удар поймать недолго.
— Нужно становиться на днёвку, ваша королевская милость. Дать отдых лошадям, самим поесть, — предложил едущий рядом коронный региментарь по имени Мацей Дембинский.
Одного меня, конечно, не отпустили, было бы глупо на это рассчитывать, да я бы и сам не согласился. Всё же командование воинским подразделением, тем более средневековым воинским подразделением, требует определённого навыка и конкретных знаний, и ни того ни другого у меня не имелось даже близко. Можно сто раз представлять себя умнее местных, но в практических вопросах мне предстояло ещё очень долго вживаться в местную реальность.
— Командуйте, господин Дембинский. Не буду вам мешать…
Региментарь кликнул вестового, отдал пару коротких распоряжений, и молодой парень вихрем помчался в голову колонны, выкрикивая на ходу приказ об остановке на днёвку. Вся длинная, растянувшаяся на добрый километр вереница людей и лошадей тут же начала сбиваться в беспорядочные группы в поисках места для остановки. Заскрипела сбруя, недовольно заржали лошади, со всех сторон посыпались окрики и ругательства.
Впрочем, поляк явно не зря ел свой хлеб, потому что тут же обнаружилась небольшая речушка — фактически большой ручей, — из которой бойцы могли набрать воду для себя и для лошадей. Узкая полоска воды поблёскивала между заросшими густой травой берегами, а над ней низко склонялись ветви каких-то кустов. А вообще выделенный мне отряд, конечно, не выглядел как хорошо смазанный механизм, но одновременно было видно, что люди тут подобрались по большей части опытные, знающие, с какой стороны за саблю браться и с какой стороны к лошади подходить.
Хотя были и исключения.
— Владислав, я смею надеяться всё же, что ты позволишь взять реванш за моё вчерашнее поражение, — воспользовавшись остановкой, к «штабному костру» подскочил ещё один достойный упоминания персонаж.
Станислав Конецпольский — молодой парень девятнадцати лет, который числился «товарищем» Владислава и который неизбежно в случае первого «самостоятельного» похода королевича был зачислен в свиту.
Вообще было бы глупо думать, что Владислав жил в вакууме. Кроме отца, слуг и учителей, он, естественно, общался и со сверстниками, имея свою «малую свиту». В неё входили пажи и товарищи. Пажи — мальчики 12–14 лет, которые выполняли мелкие поручения, товарищи — ровесники реципиента и парни постарше, в первую очередь из знатных и богатых магнатских семей, которые таким образом учились придворной жизни и тренировались заводить связи.
Что касается Конецпольского, то он был самым старшим среди моих «товарищей» и выглядел уже как нормальный такой дядька. Здоровый, на полголовы выше меня, уже успевший начать обрастать жирком на боках, с широким румяным лицом и привычной самодовольной улыбкой, он вроде как, судя по смутным эмоциональным отголоскам, оставшимся мне в наследство от реального Владислава, был среди местной молодёжи самым «центровым». Лучше всех фехтовал, лучше всех ездил на лошади и вообще был большим молодцом во всём, что касается воинских наук.
Что, кстати, в будущем вылилось в то, что Конецпольский стал достаточно известным — ну, во всяком случае, достаточно, чтобы я его помнил, — польским военачальником, едва ли не самым лучшим в своём поколении. Но пока что его претензии на «верховенство» в нашей пионерской группе изрядно раздражали.
— Давайте сначала перекусим, а ещё я бы хотел умыться. Казимир, набери воды и на умывание, и на питьё, — непременный слуга, который, конечно же, тоже был здесь, только кивнул и принялся выполнять приказ.
Он, кажется, уже смирился с проснувшейся неожиданно в подопечном любовью к чистоте и перестал удивляться моим новым требованиям к гигиене.
— И не забудь прокипятить воду для питья.
— Сделаю, ваша королевская милость, — Казимир вновь поклонился и двинул к ручью под странные взгляды окружающих.
Концепция необходимости кипячения воды для питья тут была ещё неизвестна, и моё распоряжение воспринималось окружающими как блажь. С другой стороны, блажь эта была достаточно мелкой, да и общий консенсус в эти времена заключался в том, что знатные люди имеют право на такие вот непонятные остальным заскоки. Кипячёная вода тут далеко не самое эксцентричное, что может быть, некоторые вот в крови девственниц купаются, чтобы молодость продлить, вот там да, сомнительная история, а тут…
Я же со своей стороны не пытался сходу убедить всех в необходимости обязательно кипятить воду, всё равно сделать это быстро практически невозможно, да и имелась мысль, что подобные знания нужно выдавать в мир дозированно. Иметь здоровую армию, когда напротив враг тотально страдает от срачки и теряет людей от болезней даже без битвы, — это виделось в потенциале серьёзным преимуществом.
Конечно, одним кипячением воды проблему не решить. Пока солдаты разделывают мясо на тех же досках, где вчера чистили лошадиную сбрую, а потом этими же руками хватаются за хлеб — про походы в туалет я даже упоминать не буду, — кишечные болезни никуда не денутся. Но хотя бы начать стоило именно с воды, просто потому, что это самый очевидный и легко контролируемый