Солдат Отечества 5 - Денис Старый

— Французов в деревне нет, — начал докладывать Тихон, возглавлявший разведывательную тройку. — Зато приказчики имеются. Согнали народ посреди деревни. Коров там, быков немного, с дюжину всего.

Я посмотрел на Чеченского, ожидая вопросов. Однако капитан задумчиво подпер подбородок правой рукой и нахмурился. По всему было видно, что услышанное заставило его пересматривать первоначальные предположения.

— Значит, они уже знают, что должны прийти французы, и готовятся к их встрече? — задал я самый напрашивающийся вопрос.

— По всему выходит, Платон Афанасьевич, — пожал плечами Тихон. — Народ согнали, скотину собрали. Ждут кого-то, это точно.

Задумался… Это же кто-то предупредил. Как устроена служба фуражиров тут, или в целом во французской армии? Это же невообразимо долго, чтобы прибыть в деревню, начинать собирать фураж, грузится. А телеги? Если их нет, не собрать у крестьян. А если они сбежали в лес? Кто-то предупреждает. И не крестьян, а… Опять предатель-помещик? Не поверю, что они поголовно лояльны оккупантам.

— Тогда, может, ударить французов ещё на подходе? — предложил Чеченский, поворачиваясь ко мне.

Идея, между прочим, весьма неглупая. Вот только она противоречила не только первоначальному замыслу Давыдова, но и нашей вполне объяснимой жажде добычи. В конце концов, даже если бы я уже получил офицерский чин, то оставался настолько бедным, что едва ли сумел бы заказать себе приличный мундир. Солдату обмундирование выдаётся, а офицер, насколько я понимал, должен заботиться о собственном внешнем виде самостоятельно.

Правда, специально этот вопрос ещё не изучал. Рановато.

— От Смоленской дороги сюда две хорошие дороги ведут, — продолжал Тихон, переводя взгляд с меня на капитана. — Хозяин здешних мест, видать, человек рачительный. Дороги славные, даже после дождя пройти можно.

Он явно недоумевал, почему вопросы задаю преимущественно я, а не офицер, командующий всем нашим отрядом.

— Младший унтер-офицер, — наконец заговорил Чеченский. — На карте показать сможешь?

Тихон пожал плечами.

Я посмотрел на него таким взглядом, словно я профессор, а он — мой ученик, которого я несколько месяцев готовил к экзамену. И вдруг объявил, что не знает даже первого билета.

— Как есть смогу, ваше высокоблагородие, — немедленно исправился Тихон. — Господин фельдфебель тому обучал.

Ну молодец! И здесь умудрился упомянуть мои заслуги.

Чеченский недовольно покосился в мою сторону. В его глазах явственно читалось: «Ну и выскочка же ты, фельдфебель!»

Через несколько минут расположение местных жителей и приказчиков было отмечено на карте. Впрочем, особого труда это не составляло. Собрали всех на небольшой площади посреди деревни, где сходились несколько улиц. Там же находились телеги и согнанный скот.

— Так… — протянул капитан, рассматривая карту. — А дороги сюда ведут сразу три. И нельзя быть уверенным, что французские фуражиры выберут самую короткую, ведущую от Смоленского тракта.

— Платон Афанасьевич! Господин фельдфебель! — донёсся из леса знакомый голос.

К нам со всех ног бежал Ефим.

Я отправил его отдельно, посмотреть одну из второстепенных дорог. Сами мы находились возле наиболее вероятного направления движения неприятеля, но, разумеется, не на дороге, а в лесу, откуда можно было наблюдать за ней, оставаясь незамеченными.

— А вот и ответ, ваше высокоблагородие, — произнёс я, указывая на приближающегося мальчишку.

Ефим подбежал, согнулся в три погибели и упёрся ладонями в колени. Дышал тяжело, с хрипом, на лице выступил пот, смешиваясь с дождевой водой. Перед начальством в подобном виде, разумеется, не предстают. И я вновь удостоился выразительного взгляда капитана.

Кажется, даже прочитал его мысли: «Вот так, значит, обучены твои егеря? Никакого уважения к офицерам, сплошные вольности!»

— Ну что, из тебя сведения клещами тянуть? — спросил я Ефима, не обращая внимания на эту безмолвную игру взглядами.

— Насчитал больше тридцати пяти, — выдохнул мальчишка, постепенно выпрямляясь. — Не всех рассмотрел. Идут с пустыми телегами, многие верхами. Ружья имеются, но большая часть в телегах лежит, под тканью.

— Какой дорогой? — тут же спросил Чеченский.

Ефим указал на карту. Французы двигались по второстепенному направлению, которое через несколько вёрст соединялось с дорогой, ведущей к деревне. Судя по скорости, до неё им оставалось совсем немного.

Тридцать пять фуражиров…

Если разобраться, нашему отряду чуть больше сотни штуцеров и сабель. Да ещё преимущество внезапного нападения. Казалось бы, разобраться с неприятелем — как два пальца об асфальт. Но шапкозакидательством я заниматься не собирался. Лучше потом в шатре Давыдова рассказывать, как ловко мы побили французов, чем объяснять, почему недосмотрели какую-нибудь мелочь и теперь приходится хоронить собственных товарищей.

Наступило молчание.

Теперь всё зависело от нашего командира. Собственные соображения относительно предстоящего нападения я уже изложил, причём неоднократно. Пока мы четыре с половиной часа пробирались через лес, а затем двигались вдоль дороги, я тоже далеко не всегда молчал. Возможно, своими предложениями уже успел набить капитану оскомину, но очень хотелось сделать всё по уму.

— По всему выходит, если они пришли одной дорогой, то и возвращаться станут ею же, — наконец произнёс Чеченский.

Молчание.

Так и хотелось сказать: ну давай уже, рожай решение! Однако подобное требование наверняка окончательно испортило бы наши отношения, которые пока нельзя было назвать дружескими, но и откровенно враждебными они ещё не стали.

— Место для засады выбрать нужно, — наконец решил капитан.

Решение, рожденное в муках, когда «роженица» чуть было не преставилась, прямо скажем, не отличалось особой оригинальностью. Но уже хоть что-то.

Нет… нужно сверхуспешно провести операцию, чтобы иметь возможность подвести подполковника Давыдова к решению, что мне можно и нужно доверять отдельные операции. Вот — одна из краткосрочных целей: стать чуть более самостоятельным.

— Займитесь этим, Белявин, — продолжил Чеченский. — У меня имеются указания Дениса Васильевича в определённых вопросах вам доверять.

Вот и переложил ответственность.

Типичный подход, как мне показалось. Давыдов, уверен, тоже мог поручить мне выбор места для засады, но непременно сам проверил бы расположение людей, оценил дороги, возможности отхода и остальные обстоятельства. А здесь… Неудача? Вот он, виновный, стоит перед командиром, пока ещё бравый и довольный собой. А случись что — виноват будет именно фельдфебель.

Ну а победа, разумеется, станет заслугой капитана.

Впрочем, хватит плохо думать о людях. Работать надо.

— Ефим, на дерево. Осмотри окрестности. Ищи место, похожее на то, где мы под Несвижем французов били, — распорядился я.

А сам-то чем лучше командира? Тоже ведь перепоручил. Но у нас же всегда так: в своем глазу бревна не замечаем. Впрочем, не время заниматься самокопанием.

— Так я уже приметил, — неожиданно сообщил Ефим. — На повороте дороги. Холмов там нет, чтобы с них сбегать, зато деревья крепкие, кусты густые. Засесть можно.

Вот ведь молодец!

— Ваше высокоблагородие, предлагаю отправляться и готовить засаду, — обратился я к