Солдат Отечества 5 - Денис Старый

Оба унтер-офицера уже успели осмотреть место будущей засады и теперь ждали распоряжений.

— Делаем всё, как договаривались ещё в лагере под Смоленском. Работаем арбалетами, без лишнего шума. Дерево валим за спиной французов, когда они пройдут поворот. Впереди перекрывать дорогу не нужно, там их при необходимости встретят гусары, — выдал я рыбу плана.

Но подробностей и не нужно было. Отрабатывали все нужные маневры неоднократно.

— Идем на место, показывайте! — сказал я, и хотел лихо вскочить в седло, но вышло только с третьего раза.

Ну да… встретил усмешку ротмистра. Но пусть бы он отработал штуцером, «вседлок».

Место было рядом. И вполне на первый взгляд годное. Присмотрелся… и на второй взгляд тоже. Тем более, что и место для гусар найдется, дорога удобно извивается.

Я указал, где должны расположиться стрелки из арбалетов, по обе стороны от дороги, в лесу. А где оставить резерв со штуцерами, который должен прикрывать и если что, то метким огнем бить. Не желательно, но если придется, то куда деваться.

Особенно внимательно объяснил, что нельзя стрелять через дорогу, если на противоположной стороне находятся свои. Даже арбалетный болт, потерявший большую часть скорости, способен причинить неприятности.

Работа закипела.

Засада находилась сравнительно недалеко от Смоленского тракта. Об этом я капитану особо не говорил, а сам он, кажется, не придал обстоятельству большого значения. Между тем мы несколько играли с огнём. Выстрелы могли привлечь неприятеля, если неподалёку окажется другой французский отряд. Именно поэтому я и стремился обойтись арбалетами.

Дерево для преграды выбрали заранее, у самого края дороги. Оно росло с небольшим наклоном, и егеря подготовили его так, чтобы в нужный момент повалить поперёк просёлка. За поворотом оставили двоих бойцов, которые должны были следить за дорогой и предупредить о появлении неприятеля. Остальные рассредоточились по обе стороны, тщательно маскируясь среди кустов.

Я несколько раз прошёл вдоль позиций, проверяя расположение людей. Одному приказал отодвинуться от дороги, другого заставил убрать слишком заметную ветку, которой тот пытался прикрыть арбалет. Третьему пришлось объяснять, что высовывать голову из кустов вовсе не обязательно, чтобы услышать приближение целого отряда.

Нервничал. Не без этого. Потому, вероятно, был слишком придирчивым, не доверял никому.

— Тихон, следи за левым краем, — распорядился я. — Иван, правая сторона твоя. Первым стрелять буду я. Остальные начинают сразу после моего выстрела. И главное — никакой суеты.

Сказал я, который суетился больше всего. Но эта операция, как я ее воспринимал — моя первая самостоятельная. Тут не было Потапыча, других егерей. Я не часть чего-то большого. Я — и есть основа засады. Гусары? Ну так они далеко и роли существенной сыграть не должны.

— Поняли, Платон Афанасьевич, — ответил Тихон, проверяя оружие.

Ванька только ухмыльнулся. Он явно предвкушал предстоящее дело, хотя по тому, как внимательно осматривал механизм своего арбалета, я видел, что относится к нему вполне серьёзно. Приходил в себя егерь. Еще утром ходил чернее тучи.

Оставалось ждать.

Примерно через два часа французы обозначили своё приближение задолго до того, как появились из-за поворота. Сначала донеслись голоса, затем скрип телег и протяжное мычание коров. Кто-то громко смеялся, кто-то пытался петь, совершенно не попадая в мелодию. Судя по всему, фуражиры были довольны добычей и чувствовали себя в полной безопасности.

Это оказалось одновременно хорошо и плохо.

С одной стороны, мы получили возможность заранее приготовиться. С другой — ещё минут пятнадцать… Тягучих, мучительных минут ожидания пришлось лежать в мокрых кустах, прислушиваясь к приближающимся звукам. Ожидание сделалось напряженным и неприятным настолько, что у меня начинали сдавать нервы. Казалось, время нарочно замедлило ход. А я чуть было не начал крутить головой и не встал.

Но были те, кому сложнее.

Рядом со мной лежал молодой егерь, один из недавно прибывших в отряд. Он старательно изображал спокойствие, но я заметил, как мелко подрагивают пальцы, удерживающие арбалет. Парень то и дело облизывал пересохшие губы, хотя дождь продолжал моросить и лицо у него было совершенно мокрым.

Я осторожно положил ладонь поверх его руки.

— Не спеши, — прошептал я, глядя ему в глаза. — Дыши ровно. Первый выстрел сделаю я, а ты только после меня. Понял?

Он кивнул, судорожно сглотнув.

— Не промахнусь, господин фельдфебель, — едва слышно ответил егерь.

— А вот об этом не думай, — усмехнулся я. — Ты лучше вспомни, сколько раз на учениях попадал. Сейчас всё то же самое. Только мишени сами к нам идут.

Парень попытался улыбнуться. Получилось не слишком убедительно, но пальцы дрожать почти перестали.

Вскоре появились первые французы.

Впереди ехал офицер, горделиво выпрямившись в седле. Следом двигались конные солдаты, затем несколько телег, нагруженных мешками и домашним скарбом. Между ними шли коровы, которых подгоняли пешие фуражиры. Некоторые животные упирались, останавливались, и тогда французы раздражённо били их палками.

Я насчитал одиннадцать бурёнок, которых вели отдельно, и ещё несколько голов скота, быков, или волов — под хвост не всматривался — возле телег. Видимо, часть животных собирались использовать на мясо уже в ближайшее время. Ну не молочные же фермы собрались создавать бонапартисты!

Солдаты выглядели довольными. Кто-то смеялся, размахивая кувшином, кто-то громко спорил с товарищем. По всему было видно, что некоторые уже успели приложиться к спиртному. Офицер делал вид, будто не замечает происходящего, хотя иной раз недовольно поворачивал голову. Морщился от неудовольствия и еще на десяток шагов отрывался от своего воинства. Как словно бы он и не с ними.

Дождавшись, когда основная часть отряда пройдёт условленную отметку, я поднял руку.

Не все егеря могли видеть меня непосредственно, да и не должны были. Заросли здесь были достаточно густыми. Поэтому сигнал передавали по цепочке: сначала ближайшие бойцы, затем следующие, пока поднятая рука не появилась и на противоположной стороне дороги.

Я ещё раз убедился, что французы вошли в подготовленный участок. Теперь. За спиной неприятеля раздался громкий треск.

Подготовленное дерево рухнуло поперёк дороги, ломая ветви соседних кустов. Удар ствола о землю получился настолько сильным, что заглушил остальные звуки. Французы почти одновременно повернули головы назад. Кто-то вскрикнул, несколько человек потянулись к оружию, но большинство ещё не понимало, что произошло.

У нас имелось секунд семь-восемь, пока не придет к противнику понимание происходящего. Первым выстрелил я.

Осторожно, почти нежно, словно обнимал Аглаю… Тьфу ты, Анну… Я плавно нажал на спусковой крючок. Тетива сорвалась, и стальной болт устремился к выбранной цели.

Целился я в офицера, ехавшего впереди своего небольшого воинства. Тот всё ещё сидел прямо, пытаясь понять причину остановки, и