Хозяин Волшебной Лавки. Том 7 - Юрий Розин

— Значит, Новый год встретим в Москове.

Слово повисело над столом. Варя опустила глаза в блокнот, который машинально придвинула к себе, и принялась выравнивать карандаш по его краю.

— А если наоборот? — спросила Ася. — Сначала чертежи, материалы, а в Москов уже в январе?

— Я об этом думал всю обратную дорогу от князя. Не выходит. — Я раскрыл блокнот на середине, испещренной пометками. — Смотрите. Основные схемы я уже прошел. Вещь собирается вокруг лиарита: он стоит на месте хрусталика, от его свойств пляшет вся оптическая часть, а я этого камня не держал в руках ни разу. Без него любой мой расчет превращается в гадание. Остальные материалы соберу за пару дней, ничего особо редкого в списке нет. И главное. Три месяца звучит щедро, но для такой вещи это очень мало. По первым прикидкам, на одни контуры уйдет не один десяток попыток, прежде чем они лягут идеально, а каждая попытка это часы работы. Каждый день, который мы просидим в ожидании, я потом не верну.

— То есть выбора на самом деле нет, — подытожила Азалия.

— К сожалению, — кивнул я. — Вопрос по сути лишь в том, кто едет со мной.

— Я, — сказали Ася и Сема одновременно.

— Я тоже, — сказала Варя.

— И я, пожалуй, могла бы быть полезной, — начала Азалия. — В Москове превосходные архивы…

— Стоп. — Я поднял ладонь. — Все не поедут. Князь купил нам три месяца тишины, и эти три месяца Лавка должна как можно активнее торговать, а не стоять с замком на двери. Мы и так очень сильно просели за осень. И в зале нужны минимум двое.

— Тогда я остаюсь, — легко сказала Азалия. — Мне, признаться, и уезжать не особо хотелось.

— Ася или Сема должны ехать обязательно, — продолжал я. — Для подстраховки. А лучше оба: дорога дальняя, город чужой.

— Понятно, — ровно сказала Варя. — Двое в зале это Азалия и я. — Она выпрямилась и положила карандаш точно по краю блокнота. — Я остаюсь. Раз надо для дела. На новый год отправь мне письмо, только обязательно…

— Не надо, — сказал я с улыбкой.

— Что не надо?

— Жертвовать собой не надо. По дороге от князя я заехал к Николаю и Ларе. Она согласилась помочь с торговлей. Раз она все равно живет у Николая и ее квартира стоит закрытой, приемов никаких.

Варя смотрела на меня секунды три. Потом отодвинула блокнот и сгребла меня в охапку.

— Ты!.. — Дальше слова у нее кончились, и она просто стиснула меня так, что ребро вежливо напомнило о себе.

[Осторожнее с мастером, милая, он у нас еще не до конца целый!]

— Я еду в Москов! — сообщила Варя куда-то в мое плечо, всем сразу.

— Едешь, — подтвердил я. — Только выпусти меня, дышать хочется.

— Москов, — мечтательно сказал Сема. — Говорят, там пекут калачи размером с колесо.

— Я тут за всем присмотрю, — пообещала Азалия, шаря по карманам, вероятно, в поиске очков. — Все будет в лучшем виде.

«Лад, ты ведь?..»

[Присмотрю за обеими, конечно, не переживай, милый.]

— Собираться начинаем сегодня, выезд завтра с утра, — сказал я. — И, Азалия. На вас с Ларой остается не просто торговля. На вас остается весь дом.

Азалия кивнула, серьезно, без улыбки.

— Справимся.

Сборы заняли весь вечер и утро.

Инструмент я укладывал сам: плоский несессер, походный набор резцов, камертон. Чертеж «Ока» в тубусе с гербовой печатью я завернул в клеенку, поверх в холст и уложил на самое дно: самая ценная бумага на данный момент в этом доме поедет в максимальной безопасности.

Сема таскал вниз ящики и корзины, Варя укладывала теплую одежду, Ася шла следом со списком и вычеркивала.

— Тулупы. Валенки. Печка каретная… Сема, зачем третья корзина?

— Это не мне. Это нам. Девять дней пути, Ась. Люди в дороге едят.

— Давай по честному, ты ведь сам почти все съешь. И хватит уже этого так стесняться, все знают, что ты сейчас за четверых ешь и это никого не смущает.

— Ну… ладно, — Сема смущенно потер затылок. — Но я не буду против поделиться!

— Я знаю.

Хоня проинспектировал каждый ящик, устраиваясь сверху ровно на то время, пока ящик был всем нужен, а к обеду перебрался на прилавок: оставался он на хозяйстве, при Азалии, и, судя по посадке, к обязанностям уже приступил.

Жаров пришел к полудню, по моей записке. Выслушал про внезапную командировку, кивнул.

— Москов, значит. Надолго? — спросил он.

— Как пойдет. Думаю, не меньше месяца. Марк, просьба. Пока нас нет, приглядывай за Азалией и Ларой. Лавка теперь на них двоих.

— Буду заходить почаще. — Он вырвал листок из своей книжки, написал и положил на прилавок. — У лавки дежурят люди МОЛОТа, но если вдруг что-то случится, оставь им мою метку.

— Уже, — кивнул я.

— Ну и нечего волноваться тогда. — Он покосился на Азалию, которая уже перекладывала по-своему книгу учета. — Да, волноваться не стоит… не стоит…

Зашла Лара, посмотреть хозяйство до открытия. По залам она прошла медленно, трогая полки кончиками пальцев, у витрины с особыми вещами остановилась.

— Николай сказал: продавать активно и подороже, а у тебя какие наставления, Петь?

— В целом я не против, — хмыкнул я, — только ничего никому не впаривай.

— Ты за кого меня принимаешь⁈ — наигранно возмутилась она.

Выезжать собрались около часа, в больших четырехместных санях. У порога я задержался последним.

[Езжай, милый. И не смей там работать ночами напролет: Ася мне доложит, даже если ты будешь «забывать» часы.]

— У тебя везде глаза.

[У меня везде родные люди. Это лучше.]

По свежему снегу полозья пошли легко. Грозов проплыл мимо заставы дымами и колокольнями, и дорога застелилась вперед, белая, укатанная.

Полозья шли по накату зимнего тракта, лошадей на станциях меняли без задержек. За первый день мы прошли больше ста километров. Мороз стоял крепкий, но сухой.

Под овчинами, с каретной печкой в ногах, ехалось сносно, а местами и хорошо: Варя дремала