Первый Предтеча 7 - Элиан Тарс
Что ж, приманка работает и теперь путь монстров будет лежать именно сюда — к набережной, а не во дворы и жилые массивы.
Хотя и там могут оказаться залетные твари.
Ирбис спустился к нам, когда мы уже возвращались обратно. Я вкрадце поведал лейтенанту о моей рунической технологии.
— На сколько хватит? — поинтересовался он.
— В спокойном состоянии — дня на два. После боёв подсыпайте белые Ядра, Кремень покажет как.
Ирбис медленно кивнул и глухо обронил:
— Капитан бы оценил.
Ответа он ждать не стал и зашагал к своим.
Когда я вернулся к «Егерю», Петрович досыпал в контурный отсек свежих Ядер.
— Накормлен, Антон Игоревич! — бодро отрапортовал старик. — Хоть на край света!
— Нам пока поближе, — усмехнулся я. — Хотя как посмотреть…
Внутрь грузились Игоша, Муромец и Лапа с пулеметом. Наиль забирался в «Егерь» последним и уже взялся за поручень, когда из кабины высунулся Петрович.
— Наруч! — гаркнул старик.
— Да взял я, — вздохнул Наиль, защелкивая его на предплечье.
— То-то же, — Петрович назидательно поднял палец. — Рация у меня одна, а «Егерь» и вовсе второе сердце.
Увидев Игошу у борта, пара подростков из приюта помахала ему. Наш юный маг в ответ степенно склонил голову, чтобы не уронить реноме, но потом всё-таки тоже помахал.
Петрович выехал со двора, а на первой же прямой дернул рычажок ускорения.
Мощное давление Скверны на юге, что давило на меня меня с первого часа в Казани, с каждым кварталом наваливалось на Руну Ощущения всё сильнее и сильнее.
Ведь я как раз ехал ему навстречу.
Глава 9
«Егерь» на всех парах несся вперед. Мы еще гнали через шестьдесят третий сектор, когда вдруг начал нарастать неприятный стрекот, который я сперва принял за помехи в рациях.
— Твоих рук дело, электрический? — недобро прикрикнул старик, нервно глянув в зеркало заднего вида.
Но Наиль лишь виновато посмотрел на надетый наруч и пожал плечами. Петрович хмыкнул и на всякий случай подкрутил ползунок громкости, но звук никуда не делся и продолжил нарастать.
«Первый, по курсу саранча, — сообщил Рух, вместе с Настей летящий по небу. — Много».
Впереди нас ждали те же монстры, что и в прошлый раз, когда мы приезжали на Ипподром. Приближение грузовика их ничуть не встревожило.
Твари были ростом с собаку. Отталкиваясь от земли лапами с вывернутыми назад коленями, они за один прыжок преодолевали сразу несколько метров. Легковушку, брошенную на обочине, мимо которой мы промчались, монстры раньше исполосовали своими шпорами, и дверцы у неё теперь висели рваными металлическими лоскутами.
А дальше начинался жилой массив, и почти в каждой его многоэтажке теплились живые люди. Военных Руна Ощущения тоже нащупала, но для столь кучной застройки их было до обидного мало. Солдаты находились в домах и на крышах, и на большее их не хватало — улицы пустовали.
С точки зрения затяжной «осады» тактика понятна — раз тут гражданские, нужно их защищать, экономя боеприпасы. А если начать «зачищать» улицы направо и налево, можно еще больше привлечь внимание монстров.
Однако и оставлять такую ораву кузнечиков без внимания — гиблое дело. Доберётся такая тварь до балконов, и имперским солдатам останется только выносить убитых и раненых, ведь все балконы не закроешь, да и решётки не спасут.
Но тратить здесь время и Силы на каждую тварь по отдельности я тоже не собирался — в соседнем секторе сейчас происходит что-то более серьёзное.
— Петрович, ускорение не снимай, — велел я, опуская стекло.
— И не думал, Антон Игоревич, — отозвался старик.
— И включай броню. Будем давить гадов.
Петрович довольно крякнул и гаркнул в кузов:
— Муромец! Броня!
Гвардеец щёлкнул тумблером на задней стенке кабины, используя дублирующий активатор, раз уж наш водитель сейчас занят.
По корпусу машины пронеслось тусклое свечение защитного контура.
— Зачищаем тварей! — рявкнул я. — Всеми способами!
Лапа сразу же бряцнул пулемётом, и открыв задний борт, улегся, приготовившись стрелять, правда занял при этом своей тушей часть кузова.
Я развёл руки в стороны — и с обеих сторон от «Егеря» сошлись плотные воздушные потоки. Повинуясь моей воле, они начали стягивать кузнечиков с газонов и тротуаров прямо на асфальт перед бампером.
В эту мешанину на полном ходу влетел «Егерь» — под колёсами захрустело, машину слегка затрясло. По броне барабанили лапы и обломки хитина, но защитный контур не давал появиться ни единой царапине на краске. На всякий случай я сообщил об этом старику — чувствовал, что он немного волнуется.
— Налетай, мелюзга! — захохотал Петрович, когда узнал, что у грузовика сейчас полный «карт-бланш». — Идёт сама Неотвратимость!
Старик бесцеремонно заехал на бордюр, сшибая дорожное ограждение, и одним махом переехал колонию кузнечиков на газоне, после чего резко развернулся и погнал уже снова на дорогу.
Из кузова застучал пулемёт Лапы — здоровяк отрабатывал по тем тварям, которые посчастливилось избежать встречи с «Егерем». Если же кого-то не доставал и Лапа, в дело вступали Рух с Настей: один жёг без разбора, другая точечно колола клювом.
Игоша же делал всё, чтобы стянутые ветром твари не упрыгали обратно.
Очередная пачка кузнечиков суетилась у пустой автобусной остановки, поедая урны вместе с самой сталью. Не притормаживая, Петрович снёс их вместе с навесом.
Солдат у ближайшего подъезда так и застыл с поднятым автоматом, а потом сорвал с головы шлем и восторженно заорал что-то нам вслед.
— И так на соплях держалась! — виновато прокричал Петрович.
— Так и ответим, когда в Ярославль пришлют счёт за имущество, — усмехнулся я, понимая, что на самом деле, конечно же, такого не будет, и остановку таранили мы полностью законно.
В Казани вообще после случившегося очень многое придётся «менять».
Стоило мне об этом подумать, как Рух накрыл огромным пламенем стоянку, где множество кузнечиков облепили машины. Судя по срезанным дверям и другим испорченным деталям, ошивались они там не первый день.
«Чисто, — отозвался пернатый. — И Настя закончила.»
Старик тоже больше не находил новые цели, хоть и вертел головой по сторонам с таким азартом, будто просто искал что ещё можно протаранить.
Я прошёлся Руной по округе. Надо же, и правда уже всё! Раскинув Руну ещё тщательнее, я стал экстренно пересчитывать остывающие комки Скверны на дорогах.
— Сто шестнадцать тварей положили, — объявил я.
— Это вы поштучно считали, что ли? — крикнул с края кузова Лапа.
— Именно, — отозвался я.
— Тогда Цицерону можно в отставку, — подхватил Муромец, улыбнувшись. — Командир быстрее считает.
Наиль не понял шутку, а остальные захохотали. Даже Петрович, утирая взмокший лоб, расплылся в улыбке.
К слову, лицо у старика раскраснелось, а сердцебиение дошло