Первый Предтеча 7 - Элиан Тарс

«Настя, контейнер!» — гаркнул я мыслеголосом цапле.

Руху пришлось донести задачу до подчиненной более детально, и вскоре цапля разложила в кузове пустые пластиковые контейнеры из открытой коробки.

Мне не придётся туда бегать — часть «улова» достаточно будет отправлять ветром сразу в контейнеры. Ну а другую часть пусть носит наша несравненная Настя.

Я снова ворвался в стан монстров. Со стороны «Егеря» громыхал «Слонобой» Петровича, его артефактные снаряды, попадая по целям, озарялись сейчас огнём.

Со стороны казанских последние минуты кто-то держал магический щит. Но тонконогая тварь, напоминающая гигантского комара, начала попеременно долбить его своими острыми лапами, и разбила буквально со второго удара.

Интересный экземпляр…

Я отправил «Северный ветер» по воздушному потоку к этой твари. Клинок отсёк ей сразу две лапы у самого основания, а потом послушно вернулся в руку. Добивали монстра кто-то из княжеских уже сами, но одну из лап незаметно для остальных умыкнула Настя и перенесла в кузов.

Следующей меня превлекла шустрая, дёрганая многоножка — длиной с легковушку. Вдоль её спины тянулась цепочка бледно светящихся точек — поистине ценный ингредиент.

Поэтому, когда пуля Петровича уже летела в многоножку, я в последний миг скорректировал её траекторию — и она ушла точно в голову одного из гигантов. Сам же я хирургически точно перебил многоножке хребет воздушным копьём, а Насте велел выдрать из него светящуюся цепочку проводящих каналов — цапле с её клювом это было раз плюнуть.

Наиль тем временем поймал нужный ритм: стоило Игоше оглушить тварей, как по ним тут же хлестала раскатистая молния. Монстры валились целыми грудами, и после каждого залпа парень расплывался в довольной улыбке.

Постепенно часть чудищ невольно переключилась на наш участок. Княжеские бойцы этим умело воспользовались — начали перегруппировываться, стали бить более точечно и вдумчиво, а главное стали оттаскивать раненых к парню с лекарским Даром.

На них вылетел монстр с огромным горловым мешком, и выдохнул в сторону людей ураганный поток. Некоторых бойцов сбило с ног, но времени прийти в себя у них не было — монстру уже взял разгон.

Хах! Чужим ветром я распоряжался не многим хуже собственного, поэтому перехватил сам воздух в лёгких монстра и стал нагнетать его туда с немыслимой силой. Тварь раздулась и, рухнув, разошлась по швам, испустив зелёную кровь.

В лохмотьях её груди обнаружились два серых губчатых мешка — что-то вроде лёгких, только втрое больше положенного зверю такого размера. Насте пришлось их доставлять в «Егерь» в несколько подходов.

Но она молодец — и это умудрилась провернуть незаметно, да и Рух прикрыл стеной огня, направленную на других тварей. От меня в таких моментах требовалось только предотвращать разложение наших трофеев.

— Командир, складывать некуда! — пробасил Лапа, возвращаясь из «Егеря» с новой пулемётной лентой.

За какие-то пятнадцать минут я набрал столько редкостей, сколько иной охотник и за год не соберет, и ни одна живая душа вокруг ничего не заметила — казанским было не до того.

Одного из жирдяев, которого Рух к тому времени поджарил до хрустящей корочки, казанцы добили всем скопом. Ледовики приморозили ему ноги к земле, а огневик в опаленной форме вогнал поток пламени монстру в брюхо.

«Видал, Первый? — гордо осведомился Рух. — Моя корочка!»

Другого гиганта мы взяли на себя. Я снова скомандовал Петровичу стрелять «Егерем», затем контуженное тело Наиль напитал молниями, а Настя непрерывно решетила тушу клювом.

В итоге гигант рухнул на колени, и я, прыгнув, рубанул «Северным ветром» его шею, вкладывая в этот удар максимальное количество Силы. Лезвие прошло как по маслу.

Оставался последний жирдяй, мой недобитый…

Решив разобраться с ним побыстрее, я сразу ринулся на него с ятаганом, рассчитывая в прыжке вонзить лезвие в шею или голову.

Гигант, до сего момента пытаясь попасть кулачищами по ловко отпрыгивающему гвардейцу, посмотрел на меня и вдруг замер. Пустые глаза с чёрными глазница уставились на меня, складки на необъятной туше мелко задрожали.

Он меня узнал!

И за миг до моего прыжка выставил локоть, одновременно и защитившись и мощно ударив по мне.

Меня отшвырнуло метров на десять. В гиганта же со стороны казанских с новой силой полетели огненный шары, льдины и пули.

Я же раскрутил свой Источник, чтобы повторить то «закалённое дыхание», которое в прошлый раз оставило в нём дыру.

В этот миг на поле боя хлынула стая прямоходов, и жирдяй, воспользовавшись моментом, в несколько прыжков бросился в туман, а нити Скверны от его затылка натянулись и поволокли следом добрую половину выжившей своры монстров.

Включая тех, чьи органы или части тела, согласно подсказкам Структуры, очень ценны…

Запах пепла накрыл меня так густо, что на миг перехватило дыхание, а из глубины памяти поднялся насмешливый голос Шизы.

«Отпустишь добычу, Анхарт, и мир лишится своего шанса».

Она была права — и тогда, во время кульминации в битве с вторженцами, когда она произнесла эту фразу, и сейчас.

— Все в «Егерь»! — скомандовал я, бросившись к машине.

Мои бойцы услышали приказ и рванили к «Егерю». А Петрович, что и без того стрелял рядом с грузовиком, уже запрыгнул в кабину и захлопнул дверцу.

— Догоняем! — крикнул я, оказавшись рядом с Петровичем.

— Есть! — рявкнул преисполненный охотничьим азартом старик, ввалив газ.

Из раций донеслось:

— Северские! Куда собрались⁈

— Да они тоже драпают! — встрял кто-то на той же частоте.

— Отставить драп! — оборвал его усач. — Северский, надо передохнуть, перегруппироваться и ударить вместе! Слышишь меня⁈

— Некогда! — отрезал я, а наш грузовик уже набирал ход.

Наперерез «Егерю» бежал казанец, которого я в самом начале боя спас после плевка «бочонка» — если бы я его не отбросил к «Егерю», того бы растерзали прямоходы.

Синяя слизь засохла у него на груди каким-то грязным панцирем. Двигался он всё ещё медленно, да и язык ворочался с трудом.

Наши взгляды встретились, я успел опустить стекло машины, как раз когда мы проезжали мимо.

— Ваше благородие… — выдавил он. — Спасите госпожу…

Я нахмурился, пытаясь осмыслить сказанное. Ведь именно так у нас дома гвардейцы звали Миру. На миг сердце ёкнуло, но разум тут же напомнил, что сейчас она за имперскими кордонами, в Чёртовой Лапе.

Гвардеец смотрел на меня с надеждой — и ничуть не сомневался, что я понимаю, о ком речь. А я‑то, Леший меня раздери, сейчас просто гнался за недобитком‑жирдяем да ценной добычей…