Попаданка-ключница проклятого дракона - Алекс Скай

Ника посмотрела ему прямо в глаза.

— Тогда вам не стоит подходить к дверям. Вдруг он передумает насчёт очередности.

Бренн не улыбнулся.

Ортия, стоявшая у выхода, услышала. Ника поняла это по тому, как чуть дрогнули её пальцы на застёжке рукава.

Когда в зале остались только Эйвард, Ника, Тарвин и Руна у двери, тишина стала другой. Не общественной, не натянутой для чужих глаз. Слишком личной.

Эйвард подошёл к окну.

— Вы не понимаете, что сделали.

— Отстояла ключи?

— Показали Совету, что замок отвечает вам.

— Он не мне отвечал. Он не хотел отдавать ключи Бренну.

Эйвард обернулся.

— Почему вы так решили?

Ника вспомнила буквы на стекле: Б. Е. Р. Е. Н. Почти имя. Почти предупреждение. И Нивею, которая пыталась закрыть эти буквы ладонью.

— Потому что он испугался.

— Бренн не боится замка.

— Тогда почему дверь схватила именно его рукав?

Тарвин издал почти неслышный кашель. Руна опустила глаза. Эйвард смотрел на Нику так, словно хотел приказать ей замолчать, но уже знал, что поздно.

— Вы будете находиться под моим личным надзором, — сказал он.

— Вы уже это объявили.

— Я говорю не Совету. Я говорю вам.

— И как это будет выглядеть? Я буду ходить за вами с ключами и молчать?

— Молчание было бы приятным началом.

— Не надейтесь.

На мгновение в его глазах мелькнуло что-то неожиданное. Не улыбка. Но её тень. Такая быстрая, что Ника почти решила, будто усталость снова сыграла с ней злую шутку.

— Я и не надеюсь, — сказал он.

Тарвин вдруг поклонился.

— Милорд, леди Ортия ожидает вас в малой гостиной. Она просила передать, что разговор о брачном соглашении не терпит дальнейших задержек.

Слова ударили по комнате мягко, но точно.

Брачное соглашение.

Ника не знала, почему ей стало неприятно. Она не имела к этому мужчине никакого отношения. Он ей угрожал. Он видел в ней другую. Он был опасен, холоден, несправедлив. А она была чужой в его мире, чужой в своём теле, чужой даже для собственного имени.

И всё равно внутри что-то резко сжалось.

Эйвард смотрел на Тарвина, но, кажется, тоже почувствовал, как изменилась тишина.

— Позже, — сказал он.

— Леди Ортия подчеркнула…

— Позже.

Тарвин поклонился ниже.

Ника отвернулась к окну. За стеклом снег падал уже не так густо. Во дворе двигались тёмные фигурки слуг. Мир снаружи был огромным, холодным и совершенно недоступным. А здесь, в замке, её жизнь теперь измерялась дверями, ключами и чужими решениями.

— До вечера вы останетесь в комнате ключницы, — сказал Эйвард. — Руна принесёт еду. Тарвин даст вам список дверей, к которым вы имеете право подходить.

— А к каким не имею?

— Вы знаете.

Белая.

Ника посмотрела на него.

— А если дверь сама придёт ко мне?

Его лицо стало жёстче.

— Позовёте меня.

— Даже если рядом будет Ортия?

— Особенно тогда.

Вот теперь Ника поняла: он тоже ей не доверяет.

Но Ортии не доверяет больше.

Это было мало. Почти ничего. Но в этом замке даже “почти” могло стать ключом.

День тянулся долго и странно.

Ника вернулась в комнату под молчаливым сопровождением Руны. Коридоры больше не менялись, но после Совета двери вели себя иначе. Когда они проходили мимо, одни слегка приоткрывались, будто хотели посмотреть на неё. Другие, наоборот, захлопывались до того, как она успевала приблизиться. У поворота, где висел портрет старой женщины с серебряными глазами, Ника услышала еле различимый шёпот:

— Не отдала.

Руна побледнела.

— Не отвечайте.

— Уже научилась.

— Не совсем.

Ника почти улыбнулась, но улыбка быстро исчезла. Усталость после бессонной ночи становилась тяжёлой, вязкой. Но спать она так и не смогла. Сначала Тарвин принёс список дверей. Их было двенадцать: кладовые, бельевая, малая галерея, комната ключницы, коридор у мёртвого крыла, две служебные лестницы, пустая комната без названия, старый зал с каменным столом, три прохода, отмеченные чёрной печатью. Напротив каждого — указание, каким ключом открывать и в какое время.

Белой двери в списке не было.

Северной башни тоже.

Ника изучала лист, стараясь запомнить хоть что-то. Получалось плохо. Буквы были знакомыми и одновременно чужими. Тело Нивеи умело их читать, но голова Ники отказывалась принять, что теперь ей нужно разбираться в замковых запретах вместо того, чтобы искать выход домой.

К списку был приложен ещё один лист — не приказ, а жалоба. Несколько слуг из северного крыла просили перевести их в южные покои до окончания Совета. После ночных открытий никто не хотел спать рядом с мёртвым крылом.

— Им откажут? — спросила Ника.

Тарвин посмотрел поверх листа.

— Обычно такие просьбы откладывают.

— До чего?

— До утра, когда просители уже стыдятся собственного страха.

Ника забрала лист.

— Нет.

— Простите?

— Не откладывают. Переводят. На ночь. В тёплые комнаты у кухни и в малую гостевую. Без разговоров о трусости.

— Это хозяйственное распоряжение.

— Я ключница. У меня ключи от комнат.

— Ключница не управляет слугами.

— Зато управляет дверями, за которыми они пытаются не сойти с ума.

Тарвин молчал так долго, что Ника уже решила: сейчас он сухо объяснит ей границы полномочий. Но старший дворецкий только взял перо.

— Какие комнаты открыть?

Ника посмотрела на связку. Цветочный ключ потеплел. Медный с крыльями чуть дрогнул. Белый молчал, и это было почти облегчением.

— Живые,