Тень в паутине - Дмитрий Викторович Распопов

Я показал освобождённым от вахты гребцам что хочу видеть, нарисовал, как именно надо сделать и только когда заставил их десять раз правильно повторить, что именно я хочу видеть, чтобы они не халтурили, я допустил их к работе, а сам отправился на вёсла. Поскольку мне нужен был второй гребец, я подкупил ещё одного матроса, который сел рядом со мной за весло и грёб вместе всё время, пока гребцы, страшно довольные тем, что можно заниматься чем угодно, кроме тяжёлой гребли, колотили для меня ящики под каждого члена абордажной команды.

Когда всё было готово, мне пришлось самому растаскивать груз глубже в трюм, поскольку никто не собирался мне помогать в том, что моряки считали дуростью, а потом ещё и самому размещать и приколачивать ящики к нижней палубе, разложив затем по ним все комплекты так, чтобы можно было быстро до них добраться.

Также, поскольку я убрал часть груза туда, где раньше лежало вооружение, то этим вызвал недовольство уже купцов, груз которых я переместил ближе к крысам. Они пошли жаловаться к капитану, который только представив, что ему придётся спорить со мной снова, сказал им не отвлекать его от дел: груз на борту, а где он расположен, их не должно волновать.

Отдельное представление и бесплатное шоу началось, когда выстроилась абордажная команда, переодетая в кольчуги, шлемы с копьями и арбалетами в руках.

Мне хватило одного взгляда на них, чтобы понять, что долго мы с ними не проживём. Я повернул взгляд на Доменико.

— Был бы я капитаном, повесил бы тебя на рее, — заметил я, смотря за удручающим состоянием подготовки абордажников.

Тот зло огрызнулся.

— Думаешь, если бы не перебили две трети моих людей при прошлом плавании, тебя бы вообще взяли на борт? Мы это-то мясо едва набрали.

Я погладил подбородок и нашёл взглядом капитана, который заметив, что я пристально смотрю на него, бочком постарался быстрее убежать поближе к купцам.

— Ладно, будем делать из них воинов, — решил я, и стоявший рядом со мной великан тяжело вздохнул.

— К Николо только не подходи, — тихо сказал он, показывая взглядом на капитана, — а то ты ему напоминаешь все те тяготы военной службы, которые он долгие годы пытается забыть.

— Ого! У меня есть доброволец! — обрадовался я, похлопав по его локтю, куда смог дотянуться, — Доменико, ну-ка раздели этих…оборванцев, у меня язык не повернётся их называть даже матросами на две группы и пусть вооружившись палками, покажут, как могут сражаться.

— Хорошо, — ещё тяжелее вздохнул он.

— Доменико, — я холодно посмотрел на него, — отныне, ты поступил в моё распоряжение, так что, как нужно правильно отвечать?

— Слушаюсь, синьор Иньиго, — огромный матрос поправился, вытянулся передо мной и побежал делить людей.

— Я не синьор, — устало повторил я, но он меня уже не слышал.

* * *

23 августа 1464 A. D., Адриатическое море

— Доменико, — устало вздохнул капитан, черпая ложкой чечевичную похлёбку, и наблюдая, как неугомонный сгусток энергии, зачем-то обязал себя верёвками и свесившись за борт, смотрит на рычаг румпеля.

— Да Николо? — хмыкнул тот, тоже наблюдая за этой картиной.

— Кто капитан этой галеры?

— Я уже даже не знаю, — обречённо вздохнул тот.

— Вот и я думаю о том же, — Николо Сальви, видя, что матросы втянули Кастильца обратно и тот радостно потирая руки, нашёл взглядом их, вздрогнул, — Боже, нет, он опять что-то решил исправить.

— Задумайтесь капитан, где и как вы грешили, и в первом же порту, сходите исповедуйтесь, — с лёгким смешком заметил Доменико, отодвигаясь от капитана, чтобы и его тоже не привлекли к какому-то очень важному делу, — я считаю, что он — это вам кара Господня, за какие-то ваши прегрешения.

— А ещё друг называется, — Николо Сальви, обречённо вздохнул, когда к ним быстрой и уверенной походкой подошёл Кастилец и с улыбкой заметил.

— Капитан, а вы знаете, что у вас разболталось крепление румпеля? А я всё думал, чего мне за скрип по ночам спать мешает!

— Не знал, синьор Иньиго, — капитан прекрасно понимал как критичность рулевого управления, так и сами новости об этом, но как же он хотел, чтобы это бесконечно долгое путешествие уже когда-нибудь закончилось.

— Нужно исправить!

— Конечно, синьор Иньиго, — капитан сидел с чашкой в руках и видя, что Кастилец недоумённо смотрит на него, видимо не понимая, почему он ещё сидит, снова тяжело вздохнул, стараясь не замечать смешков Доменико, понял, что поесть ему сейчас вряд ли удастся.

— Иду, показывайте, что там у меня разболталось, — отложив чашку, поднялся он с ящика, — хотя плотники заверяли, что всё проверяли перед отходом.

— Эти криворукие макаки, которые даже ящики мне сколотили вкривь и вкось? — изумился Кастилец, — да я бы и близко их не подпустил к кораблю, будь мы в Арсе…

Он тут же сбился, поняв, что проговорился, и показал, что ему нужно срочно идти, быстро исчез.

Несколько секунд оба молча смотрели ему вслед.

— Арсенал? — наконец негромко произнёс Доменико.

— Я тоже это услышал, — также тихо ответил Николо, и они, без особого впрочем удивления, переглянулись.

* * *

25 августа 1464 A. D., к северу от острова Корфу Адриатическое море

— Пираты! — громкий крик на заре всполошил всех, и я, сразу бросаясь к ящикам с вооружением, одел на себя поддоспешник, кольчугу и шлем, которые собрал из комплектов тех людей, кто уже покоился на дне морском. И только после этого выбежал на палубу, увидев всех купцов, их семьи и вообще всех матросов, смотрящих, как к нам приближается большой парус вёсельной галеры, значительно больше нашей по размерам.

Также я увидел, что вооружился я, Доменико и ещё четыре человека, видимо из старой команды, остальные члены абордажной команды, как и остальные зеваки смотрели на то, как их смерть быстро сокращает дистанцию.

— Доменико, всех переодеть и вооружить, — приказал я, показав на тех, кто должен быть в доспехах, как и мы.

Тот молча кивнул и раздавая затрещины, от которых некоторые вскрикивали, хватаясь за головы, погнал их вниз к ящикам.

— Капитан, убрать всех лишних с