Павелителя I - Сергей Викторович Вишневский

— Вылезай.

Гоблин поднялся не сразу. Сначала посмотрел на меня, затем на Маркуса. Только после второго рывка подобрался к выходу и спрыгнул на землю.

— Намордник снимать не советую, — предупредил торговец, передавая веревку слуге. — С виду мелкий, а пальца лишиться недолго.

— Кусается?

— Пытался.

Я посмотрел на зеленого коротышку. Тот стоял с опущенной головой, но за руками торговца следил внимательно.

— Понял. Разберусь.

— Как знаете, господин.

Мужчина запер клетку и напоследок добавил:

— Только обратно я его за тридцать не возьму.

Я усмехнулся.

— А за золотой?

Торговец помолчал, затем широко улыбнулся и с сарказмом произнес.

— За золотой приводите.

Я стоял и смотрел на мою покупку.

Тридцать серебряных…

Нет, однозначно — этот работорговец редкостный проныра. Сразу просек, кто я такой и загнул цену. Хоть бы одежду ему какую дал. Хотя…

— Киква нуано, дуф… — буркнуло это зеленое создание, почесал грязную тряпку, что прикрывала гениталия и взглянул на свои ноги.

На его ногах красовался один единственный носок, с заплаткой на большом пальце.

— М-м-м-мда, — произнес я и сморщился от ароматка мочи и гоблинского пота. — Надо тебя сначала отмыть.

— Кую-но, да ли му-у-у-ун, — протянул гоблин, осматривая комнату.

Я удивленно глянул на него.

Этот мелкий засранец осматривал мою комнату и уже прикидывал куда сможет намазать свои испражнения. Да, я не был мастером в гоблинском наречии, но простую речь гоблинов понимал. И сейчас смотрел на это зеленое чудо в наморднике, с реальным желанием треснуть ему чем-нибудь по голове.

— Грын дук-док, арыз ва! — произнес я, угрожая заставить его потом мыть всю комнату языком.

От моих слов, гоблин дернулся и недоверчиво уставился на меня.

— Чего вылупился? — спросил я на нормальном языке. — Еще скажи, что человеческого языка не знаешь.

Гоблин сглотнул и сделал небольшой шажок назад.

— А я вот гоблинский знаю, — кивнул я ему и вздохнул. — Надо тебе имя придумать.

— Человека на гоблин язык говорить? — спросил он осторожно.

— Выр-быр-дыр-трах-тах-трах! — выдал я громко, хлопая ладонью по сжатому кулаку.

Гоблин от моей крайне неприличной матерной тирады на гоблинском отшатнулся и неверяще уставился на меня.

— Зачем ругаешься, человека… — произнес он, опустив уши и втянув шею. — Моя не мазать кака на пол и стена…

— Еще бы ты намазал, — буркнул я и улыбнулся.

В груди, на секундочку. Буквально на мгновение стало теплее.

Гоблины…

Гоблины и в том и в этом мире одинаковы.

Они могут выполнять скрупулезную работу, считать, шить, делать что-то нудное и однообразное часами на пролет. Каждый день. Годами! Но при этом остаются крайне тупыми созданиями.

Никакого интеллекта, никакой инициативы. Только банальные животные инстинкты — жрать, спать, размножаться.

Нет, конечно, были исключения. Я видел гоблинов, выросших в обществе демонов или орков. Там они вели себя совершенно по другому. Да, особо умнее они там не стали, но вот эта лень, разгильдяйство и, что вообще непонятно как прижилось у них, скрупулезность никуда не девалась.

Я кстати, даже трактат один писал, обосновывая черты гоблинов что передаются с кровью и те, что приобретаются в их племенах.

И здесь, в этом мире, ничего по сути не изменилось.

— Человека… Купить меня, да? — спросил гоблин, а я прямо расплылся в улыбке.

Вроде такая мелочь. Какой-то тупой гоблин. Зеленый, грязный, вонючий. А на душе почему-то так потеплело, что я невольно расплылся в улыбке.

— Не купил, а освободил, — произнес я, поднял руку и выпустил капельку тьмы, что соскочила с моих пальцев и влетела в намордник гоблина, отчего тот с грохотом упал на пол.

Глаза гоблина округлились настолько, что я побоялся за их целостность. Видал раньше, как они у них вываливаются из орбит. Чтобы вставить его обратно, другой гоблин, чаще всего это шаман, должен его вылезать, наплевать в пустую глазницу соотечественнику и с хлюпаньем втолкнуть его обратно.

Мерзопакостное зрелище, скажу я вам.

— Павелителя… — с придыханием произнес мой первый и единственный раб, после чего рухнул на колени и стукнулся лбом в пол. — Павелителя! Не гневайся павелителя!

— Встань, придурок, — оттолкнул я его руку, что тянулась к моему ботинку, с явным намерением начать его вылизывать.

— Повелителя, я… — продолжал тянуться ко мне гоблин.

Не поймите меня неправильно, но дикий гоблин… В смысле, гоблин выросший в своем социуме, трудно принимает команды. Ему вообще тяжело донести мысль, если как следует не сделать больно.

Помните, я говорил, что они туповаты?

Не говорил? Тогда говорю сейчас!

— Усь-мясь! — выдал он, после того как я наступил каблуком на тыльную сторону его кисти.

— Что я только что сказал? — надавил я.

— Павелителя… больна, павелителя…

— ЧТО. Я. ПРИКАЗАЛ? — отчеканил я и убрал руку.

Гоблин тут же вскочил и, прижимая к груди руку, произнес:

— Встать, павелителя…

— Хорошо… — кивнул я и осмотрел моего раба еще раз.

Надо дать ему имя. Хотя… Нет, врят ли, но на всякий случай я спросил:

— Как тебя зовут? У тебя есть имя?

— Павелителя, меня зовут Хвар-бур-бур-блям-блям-тык-мыковец, — произнес он.

Собственно, что и следовало ожидать. Максимально зубодробительные и длинные имена, несущие заслуги, особенности тела, цвет кожи, размер и форму фекалий, до того как их признали взрослыми.

Что делать с его именем? Брать «Хвар» или «тык-мык», мне как-то не хотелось. «Хвар» означало шарообразную форму фекалий, а «тык-мык» достижение за поедание двух мышей в процессе размножения.

— Ладно… Будешь у меня… — тут мой взгляд вернулся к носку на его ноге. — Будешь Носок. Тебя с этого момента зовут Носок, понял?

— Понял, павелителя, — кивнул гоблин.

— Откуда он у тебя, кстати? — спросил я, прекрасно понимая, что такую одежду гоблины точно не смогут сделать самостоятельно.

— Моя служить! Моя