Из дикого леса дикая тварь 3 - Евгений Адгурович Капба
— А эльфы — кр-р-расивые. И пр-р-рироду любят.
— Ну тогда нормально. — Я наконец справился с его лапой и положил записку от Эринки на стол.
Рядом с ней пристроил телеграмму от Потоцкой, потом — сунул руку под подушку и присовокупил к этим двум посланиям еще и письма от Ольги и Настеньки. Понятия не имею, что с ними со всеми теперь делать! И вроде ж я, в общем-то, и не хотел такого, оно как-то само все совпало…
Ворон, воспользовавшись моментом, взмахнул крыльями — и свалил в открытое окно, а я и не расстроился: у меня и без его комментариев мозги закипали. Ситуация сложилась специфическая!
Четыре разных письма — от четырех разных девушек. От Настеньки Гаврииловой — треугольник из листика в клеточку, наверное — вырвала у сестры из ученической тетрадки. От Ольги Павловны Резановой — белоснежный конвертик с тисненым золотым гербом князей Алеутских. От Аделаиды Потоцкой — бланк с телеграммой, почтовый. А от Лесной Рощи — береста! Или что-то типа того.
— Читать ничего этого я прямо сейчас, конечно, не буду! — вслух сказал я, и убрал все послания во внутренний карман жилетки. — У меня — бизнес.
Одевшись и выпив водички, заботливо оставленной в графине гостиничными работниками, я вооружился желтым танацотинским ножом, и еще одним ножом — складным, в кармане, оставил шланг караулить вещи и вышел из номера. Время было около девяти, а из соседних номеров, где расположились артельщики, раздавался богатырский храп. Однако в конце коридора, у открытого окна, курил Васильич.
— Доброго утречка, Стах! — махнул мне рукой полешук. — Здорово ты нас своим винищем-то подогрел, от двух бутылок всех унесло!
— Прям-таки от двух бутылок? — усомнился я.
— Не, ну до этого мы крепко водку пили, и ничего! А как винище по стаканчику опрокинули — так и попустило нас! — Он потер лицо руками. — Я на это дело стойкий, вот и первый проснулся. Остальные, слышь, — заливаются соловьями!
— А Вандерберг что?
— Да черт его знает… Если наши свидетельства потребуются — так придут за нами. А если ярыжки менталиста привлекли — так мы и без надобности будем. Так Лангбольцен сказал, прежде чем захрапеть.
— Ну это… Я пойду до банка схожу, потом — телефон куплю, вообще — прогуляюсь. Вернусь сюда к обеду.
— Эх, молодежь! Все бы вам в экраны… А! Не, это ж не про тебя! — спохватился Васильич. — Ты ж не молодежь! Тебе сколько — сто? Двести лет?
— Тридцать пять, — ответил я. — Но тоже вроде уже не очень молодежь.
— А я думал, — может, двести? — задумчиво глянул на меня полешук. — Так ты моложе меня, получается? Я думал, эльфы все старые…
— А дети? Ты что — эльфийских детей не видел? — задал резонный вопрос я.
— Точно. Дети — не старые, — согласился он. — Но их у вас мало! Ну я скажу Клаусу, что ты в банк пошел. Не теряйся там. Лангбольцен как наши двести тысяч стребует с Дитриха — деньги делить будет, да и суд может внезапно начаться… Правосудие в сервитутах — тот еще прикол!
У меня аж на душе потеплело. Двести тысяч денег, из которых моих — сорок процентов, это — восемьдесят тысяч! Просто восторг! Значит, я вполне мог тратить Мордуиновы накопления!
— Ты что-то задумал, твоя светлость? — Они все меня так звали, с подачи Клауса, а я и не был против.
— Диверсификация доходов! — сделал умный вид я. — Без ущерба для общего дела.
— Ну раз без ущерба…
Я спускался по лестнице и думал о том, что мне срочно нужен местный интернет. В голове все пыталась склеиться мысль о том, что склад с урукским призраком, семя дерева Пха у Коломбины и мои проблемы с Хтонью тесно связаны и что я могу их решить, но, очевидно, все это находилось где-то в глубинных слоях памяти моего реципиента. А они вскрывались сами собою и совершенно неожиданно, обычно — в подходящие моменты. Насильственно, целенаправленно вспоминать — это можно было и не стараться.
Так что мне оставалось только выйти на улицу Приборную и двинуть к банку — Русско-Альпийскому. Альпийский банк любого пошиба тут, на Тверди, считался брендом вроде нашего швейцарского. Одно слово «Альпы» в названии тут же добавляло заведению надежности. А еще у этой конкретной финансовой конторы имелась вроде как самая обширная сеть отделений по всему Государству Российскому! И договор с большей частью частных и казенных банков по взаимозачету оказываемых услуг… Или как это правильно называется? Понятия не имею.
В общем, я мог снять здесь свои деньги, а местные финансисты уже сами разберутся с Лесопромышленным. Ну и состригут с меня комиссию, это само собой. Но вполне приемлемую.
Здесь, в каменном приземистом здании, охраняемом коренастыми бородатыми терминаторами с пулеметами и в расписанных рунами доспехах, все выглядело так, как и должно было в гномском банке — надежно и скучно. Кхазадки на кассах, бородатый управляющий, неудобные пуфики вдоль стен, табло с курсами валют и драгметаллов, недлинная очередь.
— Я хочу снять шестьдесят тысяч, — сказал я. — Можно — в монетах крупного номинала.
— Может быть, чек для вас будет более удобен, герр Темнорецкий? — спросила меня немолодая гномская дамочка.
— Думаю, чек у меня не примут, — покачал головой я.
— Тогда я могу предложить вам платиновые, золотые и вольфрамовые монеты… — начала отсчитывать деньги она.
Вот это я понимаю — твердая валюта! Здесь, на Тверди, в Государстве Российском монеты стоили ровно столько, сколько стоил металл, из которого они сделаны. Ну — чуть больше, за авторитет династии Грозных, который выражался в профиле Государя, гербе и прочих финтифлюшках, обозначающих, что сильнейшие менталисты в мире ручаются за качество и состав денег.
В этой истории медные бунты тоже случались — и, получив в свои руки богатейшие месторождения драгметаллов в Сибири, Государи решили вопрос вот таким способом. Если на кругляшке вольфрама написана цифра 200 — значит, в ваших руках кусок металла, который можно продать примерно за сто девяносто или сто девяносто пять денег и накрутить из него нитей накаливания для лампочек, вот и все. Именно поэтому цены на металл жестко регулировались и грамм золота на Аляске — в краю золотоискателей — и в Москве стоил одинаково под страхом смертной казни!
Наверняка это влекло за собой какие-то макроэкономические последствия и риски, но думать о них мне не хотелось. Мне хотелось поскорее зайти к Смальцеву за телефоном и арендой склада