Из дикого леса дикая тварь 3 - Евгений Адгурович Капба
Я многозначительно глянул на хозяина магазина и на его сотрудницу. Они тоже сначала посмотрели на меня, потом друг на друга, и орчанка буркнула:
— Ну и что тут такого-врот?
Мне орчанки не очень нравились: у них лицо мясистое. Но это, как говорится, дело вкуса. Мне борщ из нее не варить, в конце концов, и в лес с ней тоже не ходить. Нравятся Смальцеву разбитные фигуристые быдло-бабы — ну вперед и с песней! Так что я пожал плечами:
— Ничего. Водички принеси своему мужчине, прояви уже заботу!
— С чего я…
— Потому что я так сказал, жопа ты зеленая! — рявкнул я, и орчанку как ветром сдуло.
— Мда-а-а-а… — почесал лысину Смальцев. — Как-то оно все завертелось…
— Склад, — напомнил я. — На Артиллерийской. До следующего лета, в долгосрочную аренду. С меня сто рублей и полное оволосение головы.
— Что-о-о?
— Оволосение! Судя по вашей голове, вам в цивильной клинике пришлось бы около трех тысяч графтов пересаживать, а это около девяти тысяч денег! — шпарил я как по писанному и сам себе удивлялся, и думал, что Мордуин, похоже, в этом разбирается лучше меня. — А я сделаю прямо сейчас, правда, кактусы эти ваши, около компьютера, придется угробить, не обессудьте. И будете вы волосатый и красивый! И без проблемного склада с призраком…
— Ого! — пощупал горло Смальцев. — Не верить вам у меня оснований нет. Но вы — маг, ваша светлость, и я должен предупредить: там не просто призрак орка. Там — призрак черного урука! Нехорошее на складе случилось, пока помещение простаивало: бандитские разборки или вроде того. Кто-то заманил туда нескольких уруков три года назад и предательски убил. Они, правда, при этом вообще гекатомбу устроили, нападающих накрошили страшно, ни одна клининговая служба не бралась склад отчистить, все в крови и кишках было, просто ужас… С тех пор я там и не появлялся, если честно, но налог на землю и недвижимость платил исправно. Так что мне как бы вроде и не жаль с ним расставаться, но не хочется, чтобы ваша светлость на меня была потом в обиде.
Дерево Пха растет только в местах массовой смерти черных уруков, понял вдруг я. И мне, похоже, сейчас кто-то с небес подавал весьма очевидные знаки. Сказочная теория Руслана Королева, он же Кулага, работала со страшной силой, и мне от этого было не по себе.
— Если вы этот склад на меня перепишете, я еще и панкреатит вам вылечу, и цистит, и гастрит, — пообещал я. — Но тогда у вас ни единого комнатного растения во всем магазине не останется. И бухать вам больше будет нельзя.
Я, безусловно, врал, но во благо. Он думал недолго. Его взгляд сначала расфокусировался, а потом сфокусировался на Эллочке, которая несла граненый стакан с водой.
— А сексом заниматься?
— Занимайтесь, конечно. Это для здоровья, наоборот, полезно. Если не абы с кем!
— Я не абы-кто, ска! — снова вызверилась орчанка.
— Заткнись, жопа, — убедительно посоветовал я и она заткнулась.
Для нее это была базовая норма общения, увы. И на нее это работало, хотя мне так разговаривать с девушкой, пусть и снажьей, казалось противным и противоестественным.
— Составляем договор, — махнул рукой Смальцев. — Черт с ним, со складом! Кстати, а смотреть вы не будете?
— Какая там площадь?
— Двести квадратов.
— Меня все устраивает, — сообщил я. — Нотариуса будем вызывать?
— У меня Святополк — юрист с дипломом! — с гордостью заявил Смальцев. — Почти по специальности работает. На кассе!
Я закашлялся, но это быстро прошло.
— Значит, вы попейте водички, чтобы обезвоживания не было, и лягте где-то ровно, можно на пол, не важно. А я пройдусь ваши растения угроблю… — раздал ЦУ я.
— А это обязательно? — спросил дипломированный юрист Святополк.
— Обязательно! — отрезал я.
Растения тут любили. Особенно кактусы. Они тут у каждого компьютера стояли. Есть такие странные люди, которые верят, что кактус их от излучения убережет! Уже — не убережет! Геноцид кактусов во «Всякой электрической бодяге» прошел оперативно и безжалостно. Зеленые колючки иссохли и осыпались, а я подивился тому, сколько в них жизни. Сильные растения, однако!
— Га-а-аспадин Смальцев, вы готовы к процедурам? — громогласно вопросил я.
— Я тут, на диванчике! — пискнул Смальцев.
Я нашел его в кабинете — обычном, скупо обставленном, ничего особенного. Даже диванчик не впечатлял: черный, дерматиновый, самый скучный. Мужчина на нем лежал так, будто собрался помирать: сцепил ладони пальцами на груди. Я глянул на его ауру: ничего там такого ужасного не было, годиков ему примерно пятьдесят пять, прожил бы еще семь, например. На лекарствах. Но теперь ему таблетки не грозили. Теперь у него был я. Он будет жить волосатый и здоровый, пока не сдохнет!
— Ну-с, приступим! — настроился я и стал лечить Смальцева наложением рук, делая из себя вид матерого экстрасенса.
Еще и зеленым ладони подсвечивал, для пущего эффекта!
Смальцев — Мелькор знает, как его там по имени-отчеству, — сразу пытался лежать недвижно, а потом вдруг стал похихикивать.
— Щекотно, вашество. Ажно изнутри щеко́тится! Ой-хи-хи! Ой-хо-хо! — Смех у него был дурацкий, если честно.
Орчанке Элллочке, которая стояла тут же, в кабинетике, похоже, его смех тоже не нравился. И все происходящее по какой-то причине тоже. А в тот момент, когда из лысины Смальцева полез густой кудрявый каштановый волос, она вообще скривилась и заявила:
— Уйду я от тебя, Игореша. Кудряшки у тебя-ска, дебильные! — Сняла с себя бейджик, положила его на стол и добавила: — Увольняюсь-врот. Мне твоя лысина нравилась, а ты ее заволосил-ять.
И ушла.
— Трындец какой-то, — беспомощно проговорил Игореша Смальцев. — Хрен поймешь этих баб! Лысина ей нравилась! Как это вообще можно понять?
— Вам не нужно ничего понимать, вам нужно лежать спокойно. А потом подписать договор, — успокоил его я и стал лечить поджелудочную.
Тут ему стало не до смеха, он побледнел и испариной покрылся.
В общем, минут за двадцать все было кончено. Бледный и осунувшийся, но значительно более здоровый и волосатый Смальцев подписал документ, составленный Святополком, и протянул его мне. Адрес, площадь, технические характеристики строения и все такое прочее там уже указали,